К несчастию для обоих чилийских вождей, тот, с которым они хотели соединиться, был сам человек, мы не скажем честолюбивый – он не мог надеяться получить звание выше того, которого достиг – но чрезвычайно привязанный к своей родине и пожираемый желанием возвратить своим соотечественникам земли, которые, в различное время, были отняты у них испанцами и присоединены к Чилийской республике. Антина-гюэль хотел того, что было почти невозможно, хотел расширить границы Арокании с одной стороны до Rio Conception, а с другой до пролива Magallaes.
Как большая часть мечтаний завоевателей, и эта мечта была почти неосуществима. Как ни были слабы чилийцы числом, но, в сравнении со своими свирепыми противниками, это были очень храбрые солдаты, хорошо обученные и находившиеся под командой превосходных офицеров. Вожди их имели глубокие познания в тактике и военной стратегии и потому могли сопротивляться всем усилиям ароканов.
Небольшая группа всадников, впереди которых находились Антинагюэль и Красавица, ехала быстро и безмолвно по дороге, ведущей из Сан-Мигуэля в ту долину, на которой происходило возобновление договоров.
На восходе солнца Антинагюэль и его воины выехали на долину и, едва успев сделать несколько шагов в высокой траве, окружавшей берега речки, о которой мы уже говорили, увидали человека, скакавшего во весь опор к ним навстречу.
Это был Черный Олень. Антинагюэль приказал своей свите остановиться и ждать его.
– К чему останавливаться? – заметила донна. Мария. – Напротив, поедем вперед.
Антинагюэль взглянул на нее с иронией.
– Сестра моя – воин? – сказал он.
Красавица закусила губы и не отвечала. Она поняла, что сделала ошибку, вмешавшись в дело, которое ее не касалось.
В Арокании, так же как и во всякой стране, обитаемой чилийцами, женщина осуждена на самые тягостные работы и не должна ни под каким предлогом вмешиваться в дела, касающиеся мужчин.
Особенно вожди необыкновенно строги на этот счет; поэтому хотя донна Мария была испанка и почти сестра Антинагюэля, он, несмотря на свою осторожность и желание не лишиться ее благосклонности, по причине своей любви к донне Розарио, не мог удержаться, чтобы не сделать ей замечания. Он напомнил ей, что она женщина и следовательно должна предоставить мужчинам свободу действовать как им угодно.
Раздосадованная этим грубым замечанием, Красавица дернула за узду свою лошадь и отодвинулась назад, так что Антинагюэль остался один впереди всех.
Через пять минут Черный Олень с чрезвычайной ловкостью на всем скаку остановил свою лошадь возле токи.
– Отец мой возвратился к своим делам? – сказал он, кланяясь своему вождю.
– Да, – отвечал Антинагюэль.
– Отец мой доволен своей поездкой?
– Доволен.
– Тем лучше, если отец мой имел успех.
– Что делал сын мой во время моего отсутствия?
– Я исполнил приказания моего отца.
– Все?
– Все.
– Хорошо! Сын мой не получил известий от бледнолицых?
– Получил.
– Какие?
– Много испанцев приготовляются ехать из Вальди-вии в Сантьяго.
– Зачем? Сын мой знает это?
– Знаю.
– Пусть сын мой скажет.
– Они везут в Сантьяго пленника, которого называют генералом Бустаменте.
Антинагюэль обернулся к Красавице и разменялся с ней взглядом.
– В какой день токи назначили свой отъезд из Вальдивии?
– Они отправятся послезавтра на восходе солнца. Антинагюэль размышлял несколько минут.
– Вот что сделает сын мой, – сказал он, – через два дня он снимет стан с долины и со всеми воинами, каких только может собрать, отправится к месту, которое он знает, где я буду его ждать. Сын мой понял?
– Да, – отвечал Черный Олень, утвердительно кивнув головой.
– Хорошо! Сын мой опытный воин; он разумно исполнит мои приказания.
Вице-токи улыбнулся с удовольствием при похвалах своего вождя, который не имел привычки расточать их; почтительно поклонившись ему, он грациозно повернул лошадь и уехал.
Вместо того, чтобы ехать по прежнему направлению, Антинагюэль повернул несколько вправо и крупной рысью поскакал к горам.
Некоторое время он ехал молча возле донны Марии, которая после его замечания остерегалась заговаривать с ним. Наконец, любезно обратившись к ней, он спросил:
– Сестра моя поняла отданные мной приказания?
– Нет, – отвечала Красавица с легким оттенком иронии, – брат мой справедливо заметил, что я не воин и следовательно не способна судить о военных приготовлениях.
Вождь улыбнулся с гордостью.
– Эти приказания очень просты, – сказал он с каким-то надменным снисхождением, – место, о котором мы условились, узкое ущелье, по которому бледнолицые должны проехать, отправляясь в Сантьяго, и в котором пятьдесят избранных воинов могут с выгодой сражаться против неприятеля, в двадцать раз многочисленнейшего. В этом-то месте я решился ждать инков. Ароканы завладеют высотами, и когда бледнолицые въедут в этот проход, ничего не подозревая, я нападу на них со всех сторон внезапно, и они будут убиты все до одного, если отважатся на безумное сопротивление.
– Разве нет другой дороги в Сантьяго?
– Нет; чилийцы должны непременно проехать это ущелье.
– В таком случае они погибли! – вскричала Красавица с радостью.
– Несомненно! – подтвердил Антинагюэль с гордостью. – Это ущелье знаменито в нашей истории; в нем прадед мой Кадегуаль, великий токи ароканов, с восемьюстами индейцев истребил всю испанскую армию в то самое время, когда эти хвастуны бледнолицые убаюкивали себя надеждой победить окасов!
– Итак, брат мой ручается, что спасет дона Панчо Бустаменте?
– Да! Если только не обрушится небо! – сказал Антинагюэль с улыбкой.
Через четыре часа Антинагюэль и его воины подъехали к ущелью.
ГЛАВА LII
Подкоп
Согласно предсказанию Трангуаля Ланека, Луи де Пребуа Крансэ выздоравливал с изумительной быстротой. Из желания ли ранее начать поиски, или по своему крепкому сложению, накануне дня, назначенного к отъезду, Луи выздоровел совсем и объявил дону Тадео, что в состоянии отправляться в путь когда угодно.
В романах люди, тяжело раненные, обыкновенно на другой же день как ни в чем ни бывало принимаются за свои любовные похождения, но в настоящей жизни бывает не так. Природа имеет свои неоспоримые права, перед которыми самый сильный человек должен преклоняться. Если молодой француз через пять дней после получения ран и мог встать на ноги, так это потому, что раны эти были неопасны; они только ослабили его несколько потерей крови и зажили от компрессов из oregano, растения, обладающего драгоценным качеством залечивать раны почти немедленно.
