— Boo noite, senhores![24] — послышалось у них за спиной.
Это был Альберт, удивительно способный к языкам. Повторенную несколько раз про себя фразу он произнес с неподражаемым изяществом и легкостью.
— This is friend of mine, Albert![25] — Евгений сказал точно так, как это посоветовал совсем недавно Иванов.
Теперь они молчали уже втроем. Но сродство душ было необратимо нарушено. Внутренний диалог оборвался.
Евгений не то чтобы был этому рад. Но грусть как-то сама собой развеялась. Он с интересом подумал о дальнейшем своем путешествии и понял вдруг, что ужасно соскучился по дому.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Фантасты очень любят космос. Плохие — потому, что «космос все спишет», в том числе и их профессиональную инвалидность и нехватку научных знаний; хорошие — потому, что космос — идеальный полигон для постройки и проверки опытных моделей процессов и явлений чисто земного происхождения. Здесь можно вырастить и размножить штаммы различных исторических формаций, подобно тому как в лабораториях выращивают штаммы микробов. Можно создать модели общества, построенные с учетом взглядов и представлений тех или иных философов, социологов, экономистов, маньяков и политических проходимцев. Можно придумать немыслимые на Земле ситуации для проверки поведения человека. Ибо хороших фантастов в первую очередь интересует человек и его отношение к другим людям, к природе, к науке, к технике, к нравственным категориям. Вероятно, поэтому инопланетане у них, как правило, похожи на людей, тогда как плохие фантасты, маскируя отсутствие мысли, населяют космос самыми невероятными чудовищами.
По очень многие фантасты избирают местом действия своих произведений старушку Землю. Они руководствуются соображением, что «удивительное рядом», и предпочитают сталкивать своего современника с различными чудесами науки и техники прямо на собственной планете. Именно так поступил Герберт Уэллс, забросив «человека-невидимку» в сельскую деревушку Айпинг, где тот встретился с самыми «всамделишными» английскими мещанами.
Михаил Емцов и Еремей Парнов — писатели по преимуществу «земные» и очень современные. Из рассказов этого сборника только один имеет отношение к космосу и к отдаленным от нас временам («Сфера Шварцшильда»). Действие остальных разворачивается в наше время и точно географически локализовано.
Хорошая «земная» фантастика часто очень географична. Вспомним, например, рассказы классика советской фантастики И. Ефремова. Пейзажи Алтая («Озеро горных духов»), Монголии («Олгой-хорхой»), Якутии («Алмазная труба») он нарисовал с такой точностью и предметностью, что любой учитель географии может включить их в свой урок, посвященный природным зонам.
Взяв атлас, вы легко можете отыскать места, где действуют герои Емцева и Парнова. Вот река Шингу и водопад Мартинес, где сквозь непроходимую сельву прорубался отряд Дика Рибейры («Слеза Большого водопада»). Вот остров Матуа с вулканом Сарычева, а рядом с ним и остров Райкоке («Иду в глубину»). Оба находятся в группе Курильских. Вот остров Инагуа — это Багамские острова («Три кварка»).
Природа этих мест описана так, что ее ощущаешь как реально существующий пейзаж, а не как декорацию из папье-маше, фанеры, холста и краски. Сравните, например, картину океана в рассказах «Иду в глубину», «Лоцман Кид», «Три кварка», и вы сразу почувствуете, что океаны эти разные и что географические широты другие. Весьма точно описана и сельва в повести «Слеза Большого водопада». По характеру флористического состава читатель может понять, что действие происходит в восточной части Амазонии, там, где ландшафт влажного тропического леса начинает уступать место более ксерофитным формациям.
Емцев и Парнов отнюдь не географы, да они и не ставили перед собой задачу популярно изложить физическую географию бразильской сельвы или Курильских островов. Но поскольку оба они пришли в фантастику из мира науки, то им известна цена научной точности. В произведениях Емцева и Парнова читатель находит не только интересную научную идею, увлекательный сюжет, но и определенную дозу познавательного материала. В данном случае — географического.
В советской и мировой фантастике сейчас работает много ученых. У Емцева и Парнова их принадлежность к науке сказывается весьма ощутимо. В основе их рассказов всегда лежат современные научные представления или гипотезы. В рассказе «Три кзарка» использованы представление о существовании тяжелых частиц с дробным электрическим зарядом, а также мысль о «тупиковых» ходах биологической эволюции. В рассказе «Иду в глубину» разработаны некоторые идеи бионики, «Сфера Шварцшильда» построена на теоретических предположениях об особых свойствах пространства-времени в сфере действия мощных гравитационных полей, в «Лоцмане Киде» изображены попытки установления контакта с дельфинами, чем заняты сейчас целые коллективы биологов и зоопсихологов. В рассказе «Фермент М» затрагивается одна из проблем современной эволюционной биохимии. Сделанное советскими учеными открытие, преломляясь в быт, порождает в жизни главного героя небезынтересную ломку привычного восприятия окружающей действительности.
При всей научной обоснованности большинства рассказов Емцева и Парнова этих писателей никак нельзя назвать просто популяризаторами новых научно-технических идей, В каждом их рассказе есть еще «второе дно», связанное с тем, что главным героем является здесь не научное предположение, а человек.
В этой связи хотелось бы сказать несколько слов о центральном произведении сборника — о повести «Слеза Большого водопада». Читая его, невольно представляешь себе кочан капусты, у которого, чтобы добраться до сердцевины, надо снять несколько слоев листьев.
Первый слой — приключенческий сюжет, построенный по известной схеме: сделано важное открытие, его пытаются захватить и использовать во вред человечеству некие антигуманистические силы, идет борьба, в результате которой открытие безвозвратно гибнет.
Разработан этот сюжет весьма своеобразно — в виде гротеска, веселого озорного маскарада, где лица героев спрятаны за шутовскими масками.
И тогда добираешься до второго слоя повести. Конечно же, авторы имеют определенную цель. Во-первых, они явно издеваются над стертыми литературными штампами приключенческого жанра. Эта издевка появляется еще в сельве, когда полчища анаконд окружают Дика Рибейру, привлеченные запахом жареного мяса, когда Дик, чтобы спасти жизнь, срочно съедает эту приманку. Ну, а уж на «Святой Марии» все пародийно — и писатель Ик со своим потоком сознания, и похожий на Джемса Бонда Сэм Смит, и нелепые гангстеры, попадающие непрерывно в самые дурацкие положения, и концовка повести.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
