не могли найти себе жен, потому что случаев женитьбы пигмея на рослой негритянке практически не бывает. Так что жители лесных деревень постепенно становятся более светлокожими и низкорослыми, а чистокровных пигмеев при этом становится все меньше и меньше. Они и без того, видимо, рано или поздно исчезнут с лица земли; поэтому нам было особенно интересно успеть с ними познакомиться.
Как-то раз нам пришлось поспешно уложить в свою машину маленькую женщину-бамбути, которую на дороге переехал велосипедист и сильно при этом поранил. Мы отвезли ее в большую деревню, где практиковал лекарь-африканец. С нею вместе отправилась целая компания ее родственников.
Толстый лекарь равнодушно смазал раны какой-то красной жидкостью, которая, по-видимому, страшно жгла, потому что бедная женщина громко вопила. Левой рукой она ухватилась за колено молодого человека, как мы потом узнали, — своего сына, и каждый раз, когда лекарь притрагивался к ранам тампоном, она впивалась пальцами в ногу юноши. Затем к раненой подошла старая пигмейка, обняла ее за плечи и принялась беззвучно рыдать, да с такой силой, что плечи ее тряслись и ей несколько раз приходилось вставать, чтобы со стоном вобрать в легкие воздух. У меня создалось впечатление, что она старалась таким способом взять часть боли страдалицы на себя или показать ей, как она за нее страдает. Мне тогда впервые пришло в голову происхождение слова «сострадание».
Бамбути некоторых кланов умеют считать только до пяти, а то и до трех. Шебеста обнаружил, например, группу пигмеев, которые еще не умели высекать огонь и вынуждены были раздобывать его себе в африканских деревнях.
Согласно одной сказке, бытующей у бамбути, огонь тоже впервые появился у шимпанзе. Один пигмей, часто посещавший обезьянью деревню, не уставал восхищаться огнем и охотно приходил погреться возле него. Однажды, когда все шимпанзе ушли в лес и в деревне оставались одни только обезьяньи детки, этот пигмей заявился туда в весьма странном облачении: сзади к своей набедренной повязке он прицепил длинный кусок лыка, волочившийся за ним в виде хвоста. Маленькие обезьянки очень веселились по этому поводу, а когда он присел к огню, кричали, чтобы он не поджег себе свой шикарный хвост. Однако пигмей нарочно сел так, чтобы искры от костра попадали на лыко, и, когда хвост загорелся, он в притворном страхе убежал, громко вопя на весь лес.
Вернувшись домой, шимпанзе побежали за ним следом и увидели, что перед каждой пигмейской хижиной уже горит огонь. Обезьяны подняли страшный крик, упрекая вора в том, что он вероломно похитил огонь, вместо того чтобы попросить его у них или купить. Шимпанзе так расстроились из-за похищения огня и бананов, что решили побросать свои поселения и уйти в глубь девственного леса, чтобы жить там без огня и банановых плантаций.
Ho одной частной собственностью каждая семья бамбути все же обладает: термитником. Как известно, эти насекомые живут в своих наглухо замурованных многоэтажных строениях. В определенный момент из особых отверстий вылетают сразу десятки тысяч «царей» и «цариц», то есть половозрелые особи, снабженные крыльями для брачного полета и в отличие от бесполых и слепых рабочих термитов — зрячие.
Бамбути бдительно следят за тем, чтобы не прозевать этого момента. Еще задолго до роения термитов пигмей регулярно наведывается к своему термитнику, выскабливает ножом дырку в нескольких ходах и следит за тем, сколько времени понадобится термитам их залатать. По таким признакам пигмеям удается приблизительно высчитать наступление срока роения. За пару дней до этого вся семья переселяется поближе к термитнику, строит возле него маленькую хижину, в которой ночует, а поверх термитника ставится еще одно строение, стены и потолок которого отстоят не более чем на ладонь от стен термитника. Строение это покрыто тщательно пригнанными друг к другу большими листьями.
И вот когда термиты, словно дымное облако, вырываются наружу для совершения своего брачного полета, они натыкаются на твердое перекрытие из листьев и падают на землю, обламывая себе при этом крылья. Их тут же сметают в заранее приготовленную для этой цели яму. Пойманных термитов съедают частично живьем, а частично коптят на огне (что очень вкусно — мы пробовали) или перемалывают в муку, тушат как жаркое или варят. В это время у обычно столь неприхотливых лесных человечков бывают настоящие праздники обжорства и веселья.
Некоторые виды гусениц, массовое размножение которых происходит в определенное время года, когда они сразу появляются тысячами, тоже идут в пищу пигмеям. Их либо коптят, либо берут двумя пальцами и выдавливают содержимое хитинового покрова себе в рот.
Уже первым исследователям бросилось в глаза, что у бамбути никогда не встречаются близнецы. Сами пигмеи же вовсе не отрицают, что подобные случаи у них бывают. Однако они утверждают, что двойняшки родятся обычно такими слабыми и нежизнеспособными, что вскоре умирают. Но поскольку бамбути в основе своей достаточно здоровый и жизнестойкий народ, такое объяснение маловероятно. Скорее всего в случае рождения двойни отбирают более крепкого ребеночка и только ему дают молока, а другой погибает; либо же из каких-то религиозных поверий умерщвляют обоих.
Тропические грозы в этих лесах с их сорока — и даже шестидесятиметровыми деревьями — это что-то невообразимое! Все кругом грохочет и вспыхивает, будто взрывается. Иногда вспышки молний следуют одна за другой, буквально ослепляя. Деревья гнутся и трещат. Но самое страшное — это попасть под падающее дерево или обрушившийся с высоты сук.
Ho бамбути не боятся молний; страх они испытывают только перед рушащимися деревьями и падающими с высоты ветвями. Между прочим, я должен заметить, что и окапи держат себя во время грозы подобным же образом. А вот почему бамбути считают, что они в дружбе с молниями и им нечего их страшиться, — об этом поведала нам еще одна из их сказок:
«Во время охоты на слонов несколько бамбути заблудились, попали на совершенно незнакомую им тропу и, пройдя по ней, очутились внезапно в „деревне Молний“. Они мирно присели у костра, как вдруг неожиданно вернулась домой сама хозяйка деревни — Молния. Она тут же ударила с громким треском в землю меж непрошеных гостей. Но те нисколько не испугались, а продолжали сидеть. Это очень удивило Молнию, и она решила вторично ударить в землю между ними.
