Лили попыталась завязать легкую беседу и обсудить пьесу, однако Алекс все равно почувствовал неладное. Она попросила налить ей немного бренди, но он велел горничной принести стакан горячего молока.
Выпив молоко, Лили разделась и, забравшись в постель, уютно устроилась под боком у мужа. Он поцеловал ее, и она прижалась к нему. Алекс принялся страстно ласкать Лили, и тут она обнаружила, что любовная игра не находит отклика в ее душе. Такое случилось впервые. Алекс осторожно выразил свое недоумение, на что Лили покачала головой и с виноватым видом прошептала:
– Я устала. Просто обними меня…
Алекс вздохнул, а Лили, положив голову ему на плечо, отчаянно призывала к себе сон.
Образ дочери не давал ей покоя в туманном мраке ночи. Лили звала ее по имени, тянулась к ней, но их все время разделяли два шага. Рядом раздался утробный смех, а за ним прозвучал злобный, насмешливый шепот: «Ты никогда не получишь ее… никогда… никогда…»
«Николь!» – крикнула Лили и бросилась навстречу ребенку, широко раскрыв объятия. Она спотыкалась о какие-то ползучие растения, которые цеплялись за ее ноги, тянули вниз, мешали двигаться. Зарыдав от бессилия, она снова позвала дочь и в ответ услышала испуганный детский голосок: «Мама…»
– Лили!
Спокойный, размеренный голос проник сквозь завесу тумана. Она закачалась, замахала руками. Неожиданно рядом оказался Алекс, он твердой рукой прижимал ее к себе. Итак, у нее был кошмар. Обессиленная, она приникла к нему и вслушивалась в сильные, ровные удары его сердца. Спустя несколько минут Лили полностью проснулась и обнаружила, что они находятся не в кровати и даже не в спальне, а стоят у кованых перил на лестничной площадке. Она тихо вскрикнула. Значит, она снова ходила во сне.
Алекс поднял ее голову. Его взгляд был отчужденным, голос – бесстрастным.
– Я проснулся, а тебя не оказалось рядом, – спокойно сказал он. – Я нашел тебя на лестнице. Ты едва не упала… Что тебе снилось?
С его стороны было бесчестно задавать вопросы, когда она еще не пришла в себя. Лили попыталась стряхнуть с себя остатки сна, напоминавшие похмелье.
– Я хотела добраться до чего-то.
– До чего?
– Не знаю, – грустно произнесла она.
– Я не в силах помочь тебе, если ты не доверяешь мне, – не отступал Алекс. – Я не могу защищать тебя от призраков или оберегать от кошмаров.
– Я рассказала тебе все… что знаю.
Наступила гнетущая тишина.
– Я когда-нибудь говорил тебе, – холодно осведомился Алекс, – что ненавижу, когда мне лгут?
Лили отвела взгляд. Она согласна была смотреть куда угодно – на стены, на ковер, – только не на него.
– Прости…
Ей хотелось, чтобы он ласкал и успокаивал ее, как делал всегда после ее кошмаров. Ей хотелось, чтобы он овладел ею и дал хоть на короткое время забыть обо всем, кроме испепеляющего огня внутри нее.
– Алекс, отнеси меня в постель.
Мягко, но равнодушно он отстранил ее от себя и повернул в сторону спальни.
– Ступай. Я лягу попозже.
Его отказ изумил Лили.
– И чем же ты займешься? – тихо спросила она.
– Почитаю. Выпью. Еще не знаю. – Не оглядываясь, Алекс начал спускаться вниз.
Лили побрела в спальню и забралась под одеяло. Она была встревожена, ее мучили угрызения совести. Прошло некоторое время, прежде чем она сделала одно открытие.
Уткнувшись лицом в подушку, она прошептала:
– Возможно, вы, милорд, ненавидите, когда вам лгут, а вот я ненавижу лежать в пустой постели, причем гораздо сильнее, чем вы!
* * *
Холодность сохранилась в их отношениях и на следующий день. Утром Лили в сопровождении одного только грума поехала кататься в Гайд-парк, а потом занялась письмами. Она терпеть не могла это занятие. Ей предстояло разобрать горы пригласительных открыток: это были извещения о небольших приемах, просьбы известить о ее приемных часах, приглашения на балы, обеды и музыкальные вечера. Кливленды приглашали их принять участие в тетеревиной охоте в Шропшире; Пакингтоны предлагали им остановиться в охотничьем домике на болотах; друзья звали их присоединиться к ним в Бате. Лили не знала, что ответить. Как она может принимать приглашения на будущее, если в этом будущем ей уже не будет места? Было очень соблазнительно притвориться, будто она навсегда останется женой Алекса, однако она одернула себя, напомнив, что все скоро закончится.
Отложив приглашения в сторону, Лили бросила взгляд на стопку бумаг Алекса, лежавшую на столе. Сегодня утром, прежде чем уехать на собрание, посвященное очередным парламентским реформам, он сделал кое-какие заметки. Лили с улыбкой смотрела на твердые, уверенные буквы с четким наклоном. Постепенно смысл написанного стал доходить до нее. Это было письмо, адресованное одному из управляющих поместьем. Алекс приказывал, чтобы арендаторам разрешали заключать многолетние договоры аренды, которые выгодны им больше, чем дорогостоящие однолетние. Он также требовал, чтобы управляющий вырыл новые канавы и установил новые изгороди за счет Рейфордов. Лили в задумчивости разгладила загнувшийся уголок листка. Судя по тому, что она знала, такие землевладельцы, как Алекс – честные, порядочные, – были редкостью среди себялюбивых и жадных помещиков.
Ее внимание привлекло еще одно письмо, и она быстро пробежала глазами текст.
«… Касательно вашего нового обитателя, Поки, все ежемесячные расходы на его содержание на протяжении жизни животного я беру на себя. Если возникнет необходимость в каком-то особом питании для него, пожалуйста, дайте мне знать, и я позабочусь о том, чтобы продукты поставлялись своевременно. Я убежден в том, что животному будет обеспечен великолепный уход, однако я хотел бы время от времени лично проверять состояние медведя…»
Лили улыбнулась, вспомнив, как несколько дней назад они приехали в Рейфорд-Парк, чтобы отправить Поки на новое местожительство. Генри все утро просидел перед клеткой в саду. Он был угрюм и подавлен, в то время как все слуги испытывали явное облегчение.
– Неужели его обязательно надо отдавать? – спросил он, когда из дома вышла Лили. – Ведь с ним нет никаких проблем…
– Там ему будет лучше, – ответила Лили. – И с него снимут цепь. Лорд Кингсли описал загон, который они соорудили для него. В тенистом, прохладном уголке, с крохотным ручейком.
– Да, в загоне ему понравится больше, чем в клетке, – согласился Генри, почесывая медведя за ухом. Довольно вздохнув, Поки закрыл глаза.
Неожиданно тишину нарушил спокойный голос Алекса:
– Генри, отойди от клетки. Медленно и осторожно. Если я еще раз застану тебя у клетки, то задам такую трепку, что порка в Уэстфилде покажется тебе удовольствием!
