Дракон, которого Заор назвал Хаклашарой, опустился на землю, слишком сильно приложившись и больно ударившись о каменистый склон холма. Его голова, лишенная теперь одного из гордых, закрученных рогов, повернулась назад, чтобы посмотреть на своего эльфийского партнера. Странно довольная улыбка искривила его рептилоидную пасть, когда он заметил, что Ахскахала по-прежнему сидит на своем месте.
Амларуил метнулась вперед и подхватила раненую эльфийку, когда та упала. "Ты должна поговорить с драконом, помочь ему найти дорогу в пещеру", - убеждала она, опуская Ахскахалу на землю. "Мы погрузим его в глубокий магический сон. Он исцелится и будет жить, чтобы снова служить Эвермиту".
Красные глаза воина остановились на лице Амларуил. "Я присоединюсь к нему", - пролепетала она.
"Но..."
"Я присоединюсь к нему", - сказала Ахскахала более твердым голосом, который не приглашал и не позволял спорить. "Мы с Хаклашарой будем вместе исцеляться и вместе пробуждаться. Ты должна это сделать, маг!"
Нежная рука легла на плечо Амларуил. Еще не подняв глаз, она поняла, что Заор подошел к ней. "Иначе ей не жить", - мягко сказал он.
Молодой маг кивнула. Заор поднял драконицу на руки, и трое эльфов направились в пещеру, за ними последовал тяжелораненый дракон.
Когда они оказались в глубине горы, Аскахала объявила привал. Она стиснула зубы, когда Заор осторожно опустил ее на землю, а затем с удовлетворением посмотрела на каменную палату и дракона, который свернулся вокруг нее, как огромный кот, готовящийся задремать.
"Все хорошо. Здесь мы останемся, пока нужда Эвермита не станет столь же серьезной, как в этот день. Если этот день настанет, призови нас".
Воительница сняла с руки кольцо и протянула его Заору. "Произнеси мое имя, мой господин, и драконьи всадники ответят на твой призыв. Если боги будут добры, а день будет долгим, ты должен отдать это кольцо тому, кто будет править после тебя".
"Ты знаешь", - удивленно произнес Заор.
На почерневшем лице эльфийки появилась слабая улыбка. "Если такой дремучий человек, как Хаклашара, может видеть, что ты собой представляешь, неужели ты думаешь, что я не могу?"
"Я слышал это, эльф", - проурчал дракон.
Тихонько хихикнув, Аскахала прислонилась спиной к чешуйчатому боку своего партнера. "Займись своей работой, маг. Мы очень устали".
На мгновение Амларуил охватила паника. Заклинание, которое она должна была произнести, было Высшей магией, чарами настолько сильными, что их нельзя было безопасно произнести вне силы и поддержки Круга. И это при том, что заклинание предназначалось только для дракона; отправить эльфа в бесконечный покой было еще сложнее.
И все же, что еще она могла сделать? Дракон и эльфийские герои погибнут прежде, чем Амларуил успеет собрать остальных эльфов, которые, к тому же, будут заняты другими своими подопечными драконами.
Маг сделала длинный вдох, чтобы укрепить свою решимость, а затем погрузилась в магию. Она вызвала заклинание, ее тело покачивалось, а руки грациозно жестикулировали, когда она произносила слова, призывая нити магии и сплетая их в нужный узор. По мере того как она работала, она чувствовала, как серебристая паутина обретает форму, а затем опускается на пару воинов, словно утешительное одеяло.
Поглощенная силой магии, Амларуил не чувствовала, как проходит время. Она не чувствовала ни голода, ни усталости, которые так часто мучили магов после работы Круга. Более того, она чувствовала, что поток магии оживляет ее.
Почти с сожалением она освободилась от заклинания и оставила Ахскахалу и ее друга-дракона наедине с их долгой дремой. Не разговаривая, они с Заором вышли из пещеры.
Когда они вышли из пещеры, склон горы был пустынен, и закат окрашивал дальние холмы. "Остальные, должно быть, вернулись в Башни", - пробормотала Амларуил. "Работая вместе, они могли бы выполнить задание быстрее, чем один".
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
После минутного молчания Заор протянул руку и взял ее руки в свои. "Я чувствовал, что ты со мной во время битвы. Твою магию, твою силу".
Эльфийка кивнула. Связь, которая образовалась между ними, все еще пела в ее крови и наполняла ее душу. Робкая улыбка искривила ее губы, когда она заглянула в ищущие глаза воина и увидела в них то же знание.
В ту ночь Амларуил не вернулся в Башни, и Заор не повернул свои шаги на юг, к крепости Руит. В каменной палате в сердце Эвермита, купаясь в мягком свете королевского меча, они признали то, что знали с первой встречи. В ту ночь, словами и любящими поступками, они с радостью поклялись друг другу в будущем. Они принадлежали друг другу, а вместе - Эвермиту.
С первыми лучами рассвета влюбленные попрощались, каждый из них был доволен тем, что их соединенная судьба непременно вернет их в объятия друг друга.
Амларуил долго стояла у устья пещеры и смотрела, как воин спускается с горы, спеша к горстке оставшихся в живых драконьих всадников, собравшихся в долине внизу.
Несмотря на все, что Заор рассказал ей о своем отъезде из Крепости Светового Копья, Амларуил почти не опасалась, что его ждет порицание. Во-первых, корабль капитана Хорита Эванара пропал, разбившись на осколки хрусталя под тяжестью падающего дракона. Даже если бы капитан выжил, он не смог бы отрицать, что Заор Лунноцветущий был одним из истинных героев битвы. Без драконьих всадников, без гигантских орлов полет злых драконов прорвался бы сквозь щиты Эвермита и опустошил бы остров.
И еще больше Амларуил верила в судьбу, о которой ей нашептывал лунный клинок, который носил Заор. Ему было суждено править, и ей - вместе с ним.
Яркие мечты наполняли ее мысли, пока она вызывала серебряный путь, который должен был перенести ее обратно в Башни. Но когда вихрь и спешка волшебного путешествия стихли, ее встретили звуки скорбного эльфийского плача.
Высокие, бессловесные рыдания наполнили воздух, когда эльфы Башен предались скорби. Амларуил подобрала юбки и побежала к Башне Солнца. Она ворвалась в нижнюю комнату, где стоял один-единственный эльф, задрапированный и закутанный в мантию Великого Мага Башен.
"Джанналор! Что случилось? Что случилось?" - вскричала она.
"Тише, дитя". К удивлению Амларуил, голос принадлежал не Джанналору, а Накйаше. Лесная эльфийка повернулась лицом к молодому магу и опустила платок, скрывавший ее залитое слезами лицо. "Не произноси его имени, пока его дух еще так близок к Эвермиту, чтобы он не отвернулся от Арвандора из-за любви к тебе".
Молодому магу это казалось невозможным. Сколько она жила - почти три с половиной столетия - Джанналор Ньерде правил Башнями Солнца и Луны. Его спокойное присутствие казалось постоянным и предсказуемым, как рассвет.
"Конечно, он не умер!" - запротестовала она.
"Вместе с другими магами, которые зачаровали драконов", - печально ответила Накйаша. "Задача была слишком велика, магия, связывавшая нас всех вместе, была слишком напряжена битвой и нашим далеким расстоянием друг от друга. Ты не была частью Круга, поэтому не могла знать. Но каждый из пяти магов, отправившихся с нами в Орлиные холмы, сопровождал серебряных драконов в отдельных дальних покоях среди пещер. Я чувствовала, как они умирали, когда чары были сняты, но ничего не могла сделать, чтобы спасти их".
Амларуил уставилась на своего наставника, мысли ее кружились в смятении и ошеломленном горе. Среди магов было много ее самых близких друзей и ближайших родственников. "Как же мы с тобой до сих пор живем? Это кажется невозможным. Это не похоже..."
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
"Правильно?" - закончила старая эльфийка. "Не думай, что я не задавалась этим вопросом много раз. Но делать это - значит сомневаться в воле богов. Ты и я, Амларуил, несем особое благословение Селдарина. Как ты думаешь, сколько мне лет?"
