большой она стремится,
Преследуя бегущие стада.
II
Счастливым днем гэн-у мы находили,
Коней избрали, что равны по силе;
Где дичь водилась, тот избрали лес.
Где бродят лани целыми стадами,
Где реки Ци и Цзюй — над берегами
Охотиться здесь будет сын небес.
III
И видишь ты долину пред собою:
Стада собрались широко вокруг,
Олени скачут — то бредут гурьбою,
То парами, как будто с другом друг.
И всех людей мы привезли с собою,
Чтоб сыну неба усладить досуг.
IV
И вот мы натянули наши луки,
На тетиве сжимают стрелы руки,
Здесь сбили поросенка кабана,
Там носорога валят с ног удары.
Да будет пир обилен наш, и в чары
Гостям нальем мы нового вина.
Примечания переводчика
Счастливым днем был моу — В древнем китайском календаре дни обозначались сочетаниями двенадцати одних и десяти других циклических знаков; через 60 дней этот цикл начинался сызнова. Нечетные дни цикла, в том числе и моу-шэнь — пятый день цикла, считались днями, в которые доминирующим началом являлась твердая сила. Эти дни были особенно благоприятны для войны, походов, охоты и т. д.
Молиться коней защите — совершать моления и жертвоприношения богу, покровителю коней. Охота, как это видно из текста, велась с особых охотничьих колесниц.
Гэн-у — седьмой день цикла считался особенно благоприятным для охоты.
Источник: "Шицзин", 1957, стр. 229
III.
1. То гуси летят ("То гуси летят, то летят журавли...")
То гуси летят, то летят журавли
И свищут, и свищут крылами вдали...
То люди далеким походом идут,
И тяжек, и труден в пустыне поход.
Достойные жалости люди идут,
О, горе вам, сирый и вдовый народ!
То гуси летят, то летят журавли,
В болото слетаясь, садятся на нем...
То стены жилищ воздвигает народ,
Что встали на тысячи футов кругом.
Хоть труд наш велик и тяжел — наконец,
Покойный себе мы построили дом.
То гуси летят, то летят журавли,
И слышен тоскливый, тоскливый их крик.
И мудрый услышит его человек,
Он скажет, что труд наш безмерно велик!
А глупый услышит его человек,
И скажет, гордыней рожден этот крик.
Примечания переводчика
То гуси летят — Мы полагаем, что речь здесь идет о принудительном переселении крестьян, разлученных со своими близкими (сирых и вдовых), в новые отдаленные места на окраины государства (поход происходит, согласно тексту, в пустынных, окраинных местах). Что принудительные переселения крестьян, по-видимому, имели место, показывает ода о знамениях небесных и земных (II, IV, 9), в которой сказано следующее: "[Правитель] выбрал имеющих повозки и коней, чтобы шли селиться в Сян". Контекст всего разбираемого нами стихотворения говорит, что данное переселение было очень мучительно и, конечно, не было добровольным.
Источник: "Шицзин", 1957, стр. 231
2. Ночь во дворце ("Кончается ль ночь?" — Вопрошает нас царь...")
"Кончается ль ночь?" — Вопрошает нас царь.
— И полночи нет и во тьме небосклон,
Сиянием факелов двор озарен;
Мужи благородства спешат ко двору,
И слышен вдали колокольчиков звон.
"Кончается ль ночь?" — Вопрошает нас царь.
— Нет, ночи еще не кончается круг,
Бледнеет сияние факелов вдруг;
Мужи благородства спешат ко двору,
И слышен вблизи колокольчиков звук.
"Кончается ль ночь?" — Вопрошает нас царь
— Сменяет заря предрассветную тьму,
И факелы меркнут и гаснут в дыму;
Мужи благородства спешат во дворец,
Драконы знамен мне видны самому.
Примечания переводчика
Колокольчиков звон — в сбруе коней в колесницах
Источник: "Шицзин", 1957, стр. 232
3. Думы о смуте в стране ("То реки в разливе стремятся к морям...")
То реки в разливе стремятся к морям,
И почесть, и дань им воздав, как царям.
То сокол свой быстрый свершает полет,
Взлетит высоко и опять отдохнет.
О, горе вам, братья мои и друзья,
О, горе, сограждане, вам без конца!
Не хочет подумать о смуте никто,
Иль матери нет у него и отца?
То реки в разливе стремятся к морям —
Они широко, широко разлились.
Так сокол свой быстрый свершает полет,
То плавно парит он, то взмоет он ввысь.
Я в думах о тех, кто стезю утерял,
Вот встал, вот иду я — покоя лишись!
И в сердце твоем только скорбная боль,
Ее не забудешь, не скажешь: смирись!
То сокол свой быстрый свершает полет
И правит свой путь на вершину холма.
В народе растут голоса клеветы,
Ужели смирить их не хватит ума?
Друзья, коль внимательны будем к себе,
Поднимется ль ложь и неправда сама?
Источник: "Шицзин", 1957, стр. 233
4. Противоречия ("Кричит журавль меж девяти болот...")
Кричит журавль меж девяти болот,
Но слышен крик его среди полей,
И рыба, что скрывалась в бездне вод,
Теперь видна средь желтых отмелей.
Как радостен для взора сада свод —
Катальпа в нем посажена, растет,
Но мертвый лист под ней у наших ног.
А из камней высокой той горы
Возможно также сделать оселок!
Кричит журавль меж девяти болот,
Но крик его несется к небесам,
И рыба, что видна по отмелям,
Скрывается порою в бездне вод.
Как радостен для взора сада свод,
Катальпа в нем посажена растет,
Но там под ней лишь жалкий тут стоит,
И камнями высокой той горы
Возможно также обточить нефрит!
Примечания переводчика
Мотивы создания этого стихотворения комментатор
