в бой?» Прошло немало лет, и главная его царица Банавати зачала. Когда исполнилися дни, то родилася дочь. Тогда Банасур царь, призвав к себе астрологов и посадив их, так сказал: «Вы нареките имя девочке, скажите мне, какою будет дочь моя». Услышав это слово, астрологи немедля определили год и месяц и половину месяца, день лунный, солнечный день, час, минуту и положение луны и положенье солнца и, дав царевне имя «Уша», так сказали: «Махарадж! Царевна эта будет кладезь красоты, талантов и нрава доброго. Так говорят ее планеты и приметы».
Услышав это слово, Банасур царь пришел в большую радость и, щедро одарив астрологов, он отпустил их. Потом призвал он музыкантов и устроил пир. Потом, чем больше возрастала дочь, тем более любил ее Банасур. Град Шронитпур был недалеко от Кайлаша и потому, когда семь лет исполнилося Уше, ее отец послал ее с подругами, подружками туда учиться к Шиве и шри Парвати. Царевна Уша джи, почтив Ганешу и Сарасвати, пошла к шри Шиве с Парвати. Сложивши поднятые руки, склонив свою главу, она с любовию сказала так им: «О милосердия моря, о Шива, Гаври! Благоволите сделать милость мне, благоволите дать своей рабыне дар науки и получите славу в мире!» Махарадж! Услышав от нее смиренную мольбу, шри Шива с Парвати джи с радостью царевну обучать принялись. И каждый день она ходила и училась. Прошло немало дней, и Уша, все шастры изучив, в науке преуспела и научилася играть на разных инструментах. Однажды Уша с Парвати вдвоем играли на прекрасных лютнях и стройно пели. И вдруг пришел к ним Шива джи и так сказал он Парвати: «О милая! Я снова возродил у Кришначандры Камадева, которого когда-то сжег». Сказавши так, шри Махадев, взяв Гириджу[459],пошел на берег Ганги и, омывшись, искупавшися в воде и возжелав блаженства, стал с великой лаской и любовью одевать и украшать свою супругу Парвати джи и ласкать ее. Охваченный восторгом и блаженством, он стал играть на дамре, плясать тандав[460] и стройно петь по всем законам шастры. Так Шива услаждал свою супругу Парвати и обнимал ее с великою любовью. В то время Уша, счастье и любовь шри Шивы с Гаври созерцая и возымев желание с супругом слиться, сказала так себе в душе: «О, если б был и у меня любимый и я бы забавлялась с ним, как Шива с Парвати! Но без супруга красавица теряет всю свою красу, как ночь без месяца».
Махарадж! Как только Уша так себе в душе сказала, то проникающая в сердце Парвати святая, познав все сокровенные те мысли Уши, с великою любовию подозвала ее к себе и ласково сказала: «Дочка! Ты не кручинься ни о чем. Супруг твой явится к тебе во сне. Ты разыщи его потом и наслаждайся с ним блаженством». Дав дар такой царевне, супруга Шивы отпустила Ушу. Царевна, изучивши все науки, и получив великий дар, простерлась перед Парвати джи и вернулась в дом отца. Отец дал ей для жительства особый прекраснейший дворец. Она взяла с собою нескольких подруг и поселилась там, и стала с каждым днем расти.
Махарадж! Когда двенадцать лет исполнилось царевне, то, увидав красу луны ее лица, лишился блеска месяц в полнолунье. Пред черной тьмой ее волос поблекла тьма безлунной ночи; а завитки тончайшие на голове ее увидев сзади, змея, покинув шкуру, убежала. Бровей изгибы увидав, затрепетал сам лук. Увидев дивную игру ее огромных глаз, газель и рыба с трясогузкой застыдились. А носа красоту увидев, завял цветок прекрасный тилы[461]. При виде красоты ее прекрасных губ, загоревал плод бимбы[462]. Когда гранат увидел сам зубов ее прекрасные ряды, то у него вдруг разорвалось сердце. Увидев нежность щек ее, там не посмела распуститься роза. Округлость шеи увидав, все голуби в унынье впали. Сосцы грудей ее увидев, почки лотоса свалились в пруд. А стройность стана увидав, сам лев ушел на жительство в леса. Увидев бедер совершенство, сам кела[463] скушал камфору[464]. Увидев тела дивный цвет, смутилось золото само и застыдилась чампа[465]. Перед ее руками и ногами лотос потерял высокий сан свой. И юная красавица, с походкою слона[466] и с голосом кукушки, такою дивною красою юности блистала, что затмевала красоту их всех.
Однажды эта юная красавица, покрыв все тело мазью благовонной, омыв с него всю грязь кристально чистою водою, волосы свои убрала и, разделив пробором, заполнила его прекрасной ниткой жемчуга; анджам[467] пустила в очи, почистила прекраснейшие зубы, покрасилась прекрасным красным лаком миханди[468] и пожевала бетель. Потом она потребовала украшения свои, усеянные драгоценными камнями, и одела шишпхул[469], бена, бенди, банхи, дхери, чавдани, чхара, гаджмотинатх, бхалка, латкан, джугну, гухи в две нити жемчугов, чандрахар, моханмал, панчлари, сатлари, дхукдхуки, бхуджбанд, нортан, чури, навчари, канкан, кольца, мундри, чхалла, чхап, кинкини, джехар, гуджар, анватх и бичхуа. Одела дивную блестящую свободную гхагхру с каймой из лучших жемчугов и сари с расшитою каймою и краями, одела дивный лиф; поверх накинула блистательное покрывало и окропилась благовонными духами. В таком нарядном виде, с улыбкою веселой на устах, она с подружками пошла приветствовать отца и мать, прекрасная как Лакшми. Когда царевна Уша джи, представ пред ними, сделала земной поклон и встала, Банасур, увидав всю прелесть юности ее, сказал себе в душе: «Она пришла уж в брачный возраст» и отпустил ее. Потом послал он ракшасов всемерно охранять ее дворец и нескольких ракшасини[470] присматривать за ней. Они отправились туда и стали жить там, соблюдая бдительность великую все восемь страж, а ракшасини стали ей служить.
Махарадж! Царевна Уша джи для получения супруга ежедневно совершала жаркие моленья, дары давала и обеты соблюдала и соблюдала пуджу Парвати. Однажды Уша, окончив все свои домашние дела, одна лежала ночью на своем прекрасном ложе и размышляла так в душе: «Хотела бы я знать, когда отец устроит брак мой и как я встречу жениха». Сказавши так и погрузившись в мысли о супруге, она уснула. И что ж она во сне вдруг видит? Видит, стоит пред ней прекрасный юноша — облакоцветный, лунноликий, лотосоглазый, дивной красоты, как воплощенье бога красоты или сам Мохан, одетый в желтый шелковый наряд, с короной из павлиньих перьев, слегка склонившийся всем телом, блистая красотой своей; весь в украшеньях, усыпанных камнями драгоценными, в серьгах прекрасных в форме макара, в
