Если гоблины узнают, где находятся Рассветные Пустоши, узнают, что Библиотека здесь, Джаг не сомневался, что они прибудут сюда и уничтожат остров вместе со всеми его обитателями.
Он посмотрел на запад, где раскинулся покрытый туманами простор Кровавого моря. На севере в гавани Рассветных Пустошей стояли корабли. Рядом с пиратскими судами соседствовали крутобокие торговые корабли. Некоторые члены их команд были сейчас в горах, помогая Библиотеке. Из всех людей, знавших о Рассветных Пустошах и секретах острова, самой высокой верностью Хранилищу Всех Известных Знаний отличались те, кто поддерживал контакт с материком и защищал остров от возможного обнаружения. Но пока эти моряки были здесь, гавань оставалась без защиты, а море без патрулей.
Лучшая защита острова заключалась в том, что никто не знал о его существовании. Теперь она дала трещину. Не важно, знали ли Жуткие Всадники и гриммлинги местонахождение острова, — те, кто послал их, теперь удостоверились, что Библиотека действительно находится здесь. Судя по тому, сколько сил приложили неизвестные враги в стремлении ее уничтожить, двеллер был уверен, что они постараются завершить начатое дело.
Разве что их можно убедить в том, что Библиотека уже уничтожена...
Не успела эта мысль проскользнуть в сознание Джага, как он сразу от нее отказался. Заклятие врат было разбито с помощью магии Крафа. Кто бы — или что бы — его ни создал, а потом послал сквозь врата полчища Жутких Всадников и гриммлингов, не мог не знать, что кто-то с другой стороны закрыл врата.
Несомненно, Библиотеку ждут новые атаки; неизвестно было только, как скоро это произойдет.
Двеллер снова сосредоточился на работе. Пусть в мыслях его царил хаос и он дрожал от страха перед неизбежным, перо его, как обычно, ровно скользило по бумаге.
Чтобы написать отчет, Джагу понадобилось девять дней, на три дня дольше, чем рассчитывал Великий магистр. К счастью, Великий магистр Фонарщик одобрил усердие своего младшего товарища и его дополнительные усилия, а не стал упрекать за задержку.
Спать двеллер позволял себе только тогда, когда уже не в состоянии был держать глаза открытыми. Но даже тогда засыпал он ненадолго и каждый раз почти немедленно просыпался от кошмаров.
Все эти дни и ночи Джаг не занимался ничем, кроме отчета. Обычно одинаковое владение двумя руками ему редко требовалось, но сейчас он в целях экономии времени писал то левой рукой, то правой.
Это в гоблинских шахтах он научился размахивать киркой и работать лопатой обеими руками. Правда, такая работа обычно требовала обеих рук, но он научился использовать их по очереди. Драгоценные камни из скал тоже надо было собирать обеими руками. Часто от работы или пытки у раба одна рука была поранена; гоблины любили причинять боль, хоть им и не полагалось наносить рабам серьезные повреждения. Если жертвы слишком сильно пострадали и не в состоянии были работать на следующий день, то надсмотрщики, чтобы не отвечать за свои действия, приканчивали их, а начальству сообщали, что двеллеры умерли.
Сдав отчет, Джаг включился в работы по спасению уцелевших книг. Часто ему приходилось в одиночку спускаться в глубину пещер Библиотеки, чтобы найти конкретные фолианты, за которыми его посылал Великий магистр. Работа погружала его в уныние; столько всего было разрушено. По его оценке, в Хранилище Всех Известных Знаний погибло примерно четыре тома из пяти — просто невероятные размеры потерь.
Двеллер думал, что готов к виду разрушений в Библиотеке, но его угнетало еще и отчаяние, царившее в месте, где он провел столько счастливых лет. Не поднимал его настроение и остракизм со стороны других библиотекарей, которого Великий магистр продолжал странным образом не замечать.
Если бы не Рейшо, который заходил каждый раз, когда его приводили в Библиотеку поручения Великого магистра, Джаг остался бы в полном одиночестве. Но молодой матрос появлялся редко, к тому же, когда он заходил, другие библиотекари прерывали их так часто, что Джаг едва мог поговорить с приятелем. Слишком много было работы.
Сидя на стене внешнего двора Библиотеки, Джаг мрачно подумал, что в команде двеллеров-рабов, закованных в цепи в гоблинской шахте, видел больше дружбы и участия, чем ныне в Хранилище Всех Известных Знаний. Выносить презрение и недоброжелательность со стороны других библиотекарей во главе с Рандорром Котс-пином было очень трудно.
Единственным утешением для двелл ера стала новость, которую Рейшо принес два дня назад: капитан Аттикус счел «Ветрогон» готовым к выходу в Кровавое море. Великий магистр наконец отвлекся от спасения книг Библиотеки и вспомнил, что пора бы возобновить морское патрулирование.
Когда «Ветрогон» поднимет якорь и выйдет в море, Джаг собирался быть у него на борту. Уж конечно, среди «пиратов», следящих за тем, не появится ли впереди вражеский флот, ему будет спокойнее, чем здесь.
Перед ним стояла тарелка с едой, и он немного перекусил. Вкуса еды двеллер не чувствовал, но еще в шахтах он научился никогда не отказываться от пищи.
Пока по указанию Великого магистра работа шла посменно. Времени на сон между сменами оставалось совсем немного. Все работники были измучены, но время от времени находились уцелевшие книги — любимая книга кого-то из библиотекарей, или фолиант, который кто-то как раз собирался прочитать, или, самое волнующее, книга, которую еще не перевели и не занесли в каталог, — и среди них вспыхивали радостное возбуждение и новый интерес к спасательным операциям. К несчастью, чем дальше, тем подобное случалось реже.
Группа учеников, белые одеяния которых были перепачканы и порваны, сидела под деревом кометберри, пострадавшим во время нападения на Библиотеку — некоторые ветки у него были сломаны, и теперь в разломах коры виднелась белая древесина. Несмотря на все повреждения и на прохладу и туман в горах, дерево по-прежнему покрывали темно-зеленые листья, а среди них цвели яркие бело-оранжевые цветы с желтыми сердцевинами.
Еще через несколько недель цветы превратятся в кометберри, плоды всех цветов радуги размером с палец с не похожими ни на что черными удлиненными капюшон-чиками. Больше такие деревья, насколько Джаг знал, нигде не росли. Давным-давно их посадили здесь эльфий-ские стражники, прибывшие охранять Хранилище Всех Известных Знаний, а потом и выросший с ним рядом город. Деревья были живым воплощением клятвы эльфов защищать Библиотеку и служивших ей библиотекарей.
Без особого удовольствия пережевывая пищу, двеллер прислушался к стихам, которые по очереди читали ученики. Книга, которую один из них держал в руках, была одним из сборников Харагиса Слепого.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
