Краф помахал перед собой посохом, и в воздухе возник ряд гладких сверкающих поверхностей, отстоящих друг от друга на равные промежутки. Эти полупрозрачные поверхности напоминали светящиеся призраки ступеней, и по такой вот лестнице волшебник без труда поднялся наверх.
Пока он шествовал по созданной его магией лестнице, все во дворе взирали на это зрелище с открытыми то ли от изумления, то ли от недовольства ртами.
Двеллер понимал их чувства — использование магии лишний раз напомнило о недавно постигшей их трагедии и подчеркнуло, насколько волшебники отличаются от всех остальных: им-то никогда было не постичь магических искусств.
Краф на мгновение остановился наверху стены, будто не замечая провожавшие его взгляды. Он снова взмахнул посохом, и с другой стороны стены тоже возникли сияющие ступени, спускавшиеся к цветочным садам внизу.
— Следуй со мной, подмастерье, — сказал волшебник и пошел вниз по волшебным ступеням; его каблуки вышибали из них сверкающие искры. — Я хочу поговорить с тобой наедине.
19. ТЕМНОЕ НАСЛЕДИЕ ПЕРЕВОРОТА
Джаг поглядел вслед волшебнику, спускавшемуся по магическим ступеням на другую сторону стены, окружавшей двор Библиотеки, и тревога проникла во все его поры, как светлячковый сок в заевшем замке. Глянув на Крафа, двеллер с естественной боязнью как магов, так и всего магического тоскливо подумал, что непременно закончит день жабой, прыгающей по тропинкам цветников Библиотеки.
Он поднялся, чувствуя, как дрожат его ноги, взял дневник и пенал с письменными принадлежностями и осторожно поставил ногу на слабо видимые мерцающие ступени. Поверхность их оказалась на удивление твердой, и он рискнул ступить на верхнюю всем весом.
— Идем же, подмастерье, — нетерпеливо окликнул его Краф, уже наполовину спустившийся вниз.
Джаг собрал все свое мужество.
— Хотелось бы знать, что все это значит, — сказал он, со стыдом заметив, что как он ни старался заставить свой голос звучать уверенно, тот слегка срывался.
— И мне тоже. — Добравшись до земли, волшебник шагнул на тропинку между цветущими кустами, которые были выше даже его остроконечной шляпы.
Цветники вокруг северной, восточной и западной стен Библиотеки были разбиты не просто для услаждения взора. Шипы и толстые ветки цветущих кустов не позволяли лошадям и другим животным подойти слишком близко.
С внешней стороны сады вообще были практически непроходимы — деревья, лозы и кусты росли так близко, что сплетались в единую изгородь. Ухаживали за садами эльфийские стражники, направляя их рост как трудом своих рук, так и специальными магическими заклинаниями.
Для прогулок библиотекарей и гостей Хранилища Всех Известных Знаний была открыта внутренняя треть садов, которой зарастать не позволяли. Сады там были украшены скамьями из искривленных деревьев, фонтанами и бассейнами, вытекавшими из природных источников и резервуаров со стекавшей с гор водой, а также копиями статуй с сотни разных площадей в разных городах и странах, когда-то существовавших на материке до Переворота.
Двеллер добрался до подножия магических ступеней и почувствовал, как по спине у него пробежали мурашки. Когда он оглянулся, то увидел, что мерцающие ступени исчезли. Пути назад не было.
— Я поговорил с твоим другом, подмастерье, — сказал Краф, не оборачиваясь. Он шел, сложив руки за спиной и держа посох под мышкой, и только изредка поглядывал на Джага, покачивая при этом шляпой.
Вот так вот походя волшебник подчеркнул, что в библиотеке у двеллера друзей не было, и Джага это задело. Краф явно имел в виду Рейшо. Молодой моряк вернулся в Рассветные Пустоши только этим утром, и обратно в Библиотеку его не ждали до следующего дня.
— И что с того? — спросил двеллер.
Волшебник остановился и обернулся, раздраженно нахмурив брови.
— А характер у тебя, как я погляжу, тяжелый, подмастерье.
Джаг сглотнул и остановился, чувствуя, как у него подгибаются колени. Он еле удержался, чтобы не повернуться и не сигануть в кусты, подальше от уничтожающего взгляда Крафа.
Нет, к завтрашнему дню он точно окажется жабой... Неожиданно волшебник испустил тяжелый вздох.
— Прошу, не надо меня бояться, — сказал он.
— Я и не боюсь, — пискнул Джаг.
— Нет, боишься, — настаивал Краф.
— Если и боюсь, то куда меньше, чем надо бы. — Едва двеллер произнес эти слова, как понял, что сказал совсем не то, что собирался.
— Согласен, — мрачно отозвался волшебник.
— Я не это имел в виду. — Джаг расправил плечи, хотя колени у него по-прежнему подгибались от страха. Он вспомнил все ужасы и опасности, с которыми сталкивался за много лет, сначала как раб в гоблинских шахтах, а потом как библиотекарь, путешествуя с Великим магистром по материку. Он не будет бояться. Он больше никогда не будет так бояться, как в тех шахтах. Двеллер снова повторил обещание, которое дал себе, когда Великий магистр освободил его из цепей.
Краф встряхнул головой.
— У меня нет ни времени, ни терпения, ни желания мириться с приступами твоего упрямства, подмастерье.
— А я не хочу разговаривать с вами и думать, что в любой момент меня могут превратить в жабу.
Волшебник невесело усмехнулся.
— А по-моему, тебе как раз полезно так думать.
Сам толком не обдумав, что делает, Джаг развернулся и молча пошел прочь. Нет, сказал он себе, это ошибка, так нельзя — и все же продолжал шагать, сам немало удивленный собственной дерзостью.
— Подмастерье! — взревел Краф.
Двеллер, игнорируя этот вопль, удалялся прочь.
— Если ты сделаешь еще хоть шаг, клянусь Вечной Тьмой, дальше тебе в самом деле придется скакать вприпрыжку.
— Ну и пожалуйста, — отозвался Джаг, сам не веря, что посмел такое ляпнуть. Он продолжал идти, высматривая ближайший куст, за которым можно было бы спрятаться, прежде чем волшебник успеет выполнить свою угрозу. Может, создание магических ступенек из воздуха и было детской игрой, но, уж конечно, на то, чтобы превратить двеллера в жабу, потребовалось бы чуть больше усилий.
С другой стороны, за свою многовековую жизнь Краф наверняка отлично освоил искусство превращения двеллеров в жаб.
И к несчастью, ближайший куст достаточно большого размера, чтобы за ним можно было укрыться, был почти в двух десятках шагов от него. Джаг вообще-то предпочел бы дерево или статую — такой схрон представлялся ему более надежным. Он начал гадать, удастся ли ему опередить магическое заклятие. Держа голову все так же прямо, двеллер время от времени бросал взгляд на собственные ноги, не начинают ли вырастать у него между пальцев перепонки.
— Подмастерье, — произнес Краф.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
