– Вот как?
Я начала догадываться, каково было содержание послания.
– Я написал ему, что некий Росандо Линтедж напал на тебя и пытался обесчестить. А когда у него ничего не вышло, решил отомстить, оклеветав нас перед местными стражами порядка. Попросил принять необходимые меры и позаботиться о том, чтобы парень ответил по всей строгости закона. А заодно намекнул на то, что Линтедж сильно ударился головой, так что истории, которые он станет рассказывать теперь, могут оказаться совсем уж странными. Так что на его счет можешь не беспокоиться. Ближайшие несколько лет он проведет в тюрьме без права переписки.
Я хотела продолжить расспросы, но тут карета замедлила бег и вскоре остановилась: мы подъехали к границе.
В Риннолию въехали без малейших сложностей. При Андре было рекомендательное письмо от шерифа Мелриджа, благодаря которому нас пропустили практически сразу. Но кучер прямо там же, на границе, взял оставшихся без транспорта попутчиков – одно из колес их кареты слетело с оси. Поэтому с дальнейшими разговорами нам пришлось повременить.
Можно было считать, что из инициированной Росандо переделки мы благополучно выбрались. Однако на всякий случай мы соблюли дополнительные меры предосторожности. Велели кучеру высадить нас на центральной площади Заппа, той самой, где год назад Андре так удачно дебютировал в бродячем театре. А уж оттуда дошли пешком до одной из гостиниц. Теперь, даже вздумай кто-нибудь допросить кучера, выяснить, куда именно мы направились в городе, он бы не смог. В гостинице мы назвались не Эртой и Артуром Делл, а другими вымышленными именами.
Оказавшись, наконец, в номере, я прислонилась к холодной стене и облегченно выдохнула. Почувствовала, как трясутся от пережитого напряжения руки.
Андре прошел к стоявшему в центре комнаты круглому столику и зажег от оставленной слугой свечи еще одну. Магических источников освещения здесь не использовали, а наш переносной фонарь, увы, остался вместе с прочими вещами в тонгутском гостиничном номере.
– Завтра придется заново закупиться самым необходимым, – заметил Андре.
– А? – Я резко повернула голову и, хмурясь, устремила на него плохо видящий взгляд. – Что?
– Я сказал, что завтра надо будет кое-что купить, – терпеливо повторил Андре.
Не так, чтобы на этот раз я сильно прислушалась к его словам, но рассеянно кивнула.
– Что с тобой? Ты в порядке? – спросил он, подходя поближе и всматриваясь в мое лицо.
Точнее сказать, не мое. Вспомнив об этом, я на всякий случай сняла с нас обоих заклинание. Кто знает, может, оно потихоньку тянет из меня силы, хотя с уверенностью я этого сказать не могла. По лицу пробежал легкий приятный холодок, будто в летнюю жару его обдуло горным ветерком. Андре приложил руку к собственной щеке, видимо, тоже ощутив изменение.
Я нервно передернула плечами и интенсивно потерла виски. Потом прошла все к тому же столику и налила в кубок воды из графина. Примерно половина жидкости расплескалась при этом по столешнице, но вторая половина все-таки оказалась в кубке, что позволило мне с жадностью ее хлебнуть. Пила я настолько жадно, а может быть, просто неаккуратно, что часть воды потекла по подбородку. Это меня разозлило, и я в сердцах швырнула кубок об стену.
– Так. С тобой все ясно, – произнес Андре. – Иди сюда.
Сказав это, он сам шагнул мне навстречу. И, пока я глядела на него затуманенным от нервного перенапряжения взглядом, настойчиво притянул к себе. И поцеловал в губы.
И что он, спрашивается, делает? Неужели непонятно, что мне сейчас не до того?
– Отстань! – выкрикнула я, отстраняясь. – Я не хочу.
К моему немалому удивлению – и немалой злости, – Андре не послушался. Вместо этого продолжил меня целовать, параллельно развязывая шнуровку платья.
Я попыталась его оттолкнуть. Он не поддался. Разозлившись пуще прежнего, я ударила его по плечу. Никакой реакции. Его руки, уже ослабившие шнуровку, спустились ниже. Мне захотелось причинить ему боль. Но царапать тело сквозь рубашку было бессмысленно, поэтому я стала быстро расстегивать пуговицы, обнажая сперва его шею, а затем и грудь. Теперь я уже отвечала на его поцелуи – зло, агрессивно и жадно.
Андре повалил меня на кровать. Я схватила его за плечи, с силой сжала, потом притянула к себе, царапая ногтями. Одеяло быстро слетело на пол, простыня съехала в сторону, обнажая матрас.
Это продолжалось довольно долго. Я оказывалась то снизу, то сверху, чувствуя себя то жертвой, то победительницей, то загнанной добычей, не желающей смириться со своей участью и готовой сопротивляться до последнего, то диким зверем, не ведающим пощады. Наконец, из моей груди вырвался крик, и я обессиленно упала на кровать, широко раскинув руки.
Пару минут спустя Андре подошел к столу, налил воды в непострадавший кубок и, вернувшись, протянул мне.
– Ну как? Стало легче?
Я кивнула и, вцепившись в кубок, с наслаждением сделала несколько больших глотков. Кровь уже не так сильно стучала в висках, внутренний жар спадал, и я начала ощущать, что в комнате довольно-таки холодно. Несмотря на близкое расстояние, здесь, в Риннолии, климат был чуть более суровым, чем в Вессинии. Конечно, весна наступила и здесь, но каменное здание гостиницы пока не успело как следует прогреться, и навряд ли успеет в ближайший месяц.
Я закуталась в одеяло и, забравшись поглубже на кровать, прислонилась спиной к стене.
– Кто я такая? – Мои слова звонко ударились о воздух, когда Андре, допивший воду из отданного мной кубка, поставил его обратно на стол. – Кто такая Кейра альт Реджина?
Сцепив пальцы, я неотрывно следила за Андре, ожидая его ответа, как приговора. Кто знает, может, сейчас и вправду окажется, что я – убийца, попавшая в тюрьму за магическое расчленение трупов. Утрирую, конечно. Но ждать ответа действительно было страшно.
К счастью, Андре не стал долго тянуть. Он посмотрел на меня как-то по-новому, подошел, сел рядом на кровать. И осторожно произнес:
– Кейра альт Реджина была королевским магом.
Я присвистнула. Андре утвердительно кивнул.
Вот так-так. Королевский маг, ни больше, ни меньше. Чувства были весьма смешанные. Гордость? Да, конечно, гордость присутствовала, а как же иначе? Если человек, обладающий магическим даром, и мог подняться выше, то ненамного. Тем более учитывая, что у меня нет «короны» и, стало быть, не было той помощи и тех поблажек, которые как правило получают маги-дворяне. Однако же к гордости примешивалось слишком много иных эмоций, среди которых преобладал страх. Чем выше человеку удается подняться, тем более высокую цену приходится платить. Что я, впрочем, уже узнала на собственной шкуре, так что начинать волноваться, пожалуй что, поздно. Был и другой источник тревоги: страх не соответствовать, не оправдать, не суметь в своей новой жизни воспроизвести то, с чем мне удавалось справиться в прошлой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
