– Остановись, Гьерд! Я сама разденусь, без твоей помощи.
Ледяная улыбка Дженни охладила пыл Зорна. Он нерешительно топтался на месте.
– Гьерд, ты собирался рассчитаться с этой женщиной. Из-за нее тебя уволили с работы, – напомнил Торндайк.
Зорн кивнул.
– Но… – начал он неуверенно.
– Никаких «но», Зорн! Черт тебя побери, ты будешь делать, что тебе говорят? Клянусь, мисс Ланган будет стоить тебе жизни. – Зорн был в замешательстве.
Дженни подмигнула ему.
– Ты слишком возбужден, Чарли, Послушай, они нам не нужны. Если ты хочешь меня, отошли их. Пусть подождут в лесу. Чарли, ты же знаешь, я всегда хорошо относилась к тебе. Мы ведь были друзьями, Чарли?
– Перестань… не смей называть меня Чарли. В его голосе появились визгливые нотки, глаза стали безумными.
– Так называла меня моя гувернантка, мисс Слоан. Я ее ненавидел и… а этому что здесь нужно?
Из-за тлеющего костра вышел высокий, покрытый угольной пылью человек.
– Это живое кострище. Он поддерживает в нем огонь, Чарли.
Дженни осторожно отходила от Торндайка. Как только все трое окажутся перед ней, она выхватит пистолет. Торндайк сел на любимого конька, теперь он будет вспоминать ненавистную мисс Слоан.
Она нападет на них, чего бы это ни стоило. Как трудно решиться причинить зло, даже если перед тобой Чарльз Торндайк!
– Видишь, Чарли, над костром курится желтый дымок? Сначала бревна складывают вокруг центрального бревна. Видишь, Чарли? Потом их накрывают мокрыми листьями и дерном и все это поджигают. Сегодня утром, когда угольщик разжег костер, был виден высокий столб черного дыма. Затем огонь ослабевает, и древесина медленно тлеет. Сейчас он засыпает костер мокрой землей, чтобы сохранить жар. Подобное случается и с людьми, Чарли. Твоя гувернантка старалась убить добрую, правдивую, жизнерадостную душу ребенка. Но не так-то легко погасить свет человеческого сердца. Он сжимается и прячется внутри человека.
Угольщик взобрался на насыпь, окружавшую костер, высыпал грязь на тлеющие бревна. Над ними поднялось густое облако дыма, постепенно меняющее цвет от желтого к серому. За дымом никто не заметил, что над дорогой клубится пыль.
– Не думай, что угольщик спасет тебя. Он не видит нас за деревьями. Но если он попытается помочь тебе, то превратится в мертвого угольщика. Все, с меня довольно. Пора кончать с этим! – взвизгнул Торндайк, хватая Дженни за руку. Свободной рукой он уцепился за воротник ее блузки. – Посмотри, что я хранил все это время.
Он достал из кармана сломанную золотую цепочку с жемчужной капелькой, похожей на слезу.
– Ты забыла ее, когда… уходила от меня. Я предупредил тебя тогда, если мы когда-нибудь встретимся, тебе не поздоровится. Это не было пустой угрозой.
Он обливался потом и все время облизывал губы. У него тряслись руки, и он никак не мог расстегнуть пуговицу на блузке.
– Давай, давай! – кричал он, задыхаясь от злости.
Зорн и Лейк с отвращением смотрели на него.
– Я никогда не видел такого подонка, как ты, Чарли. Черт возьми, мне надоело смотреть на это. Идемте отсюда, мисс, – сказал Дейк Дженни.
Нож Торндайка вонзился в бедро обходчика. Лейк упал на землю, корчась от боли.
– Я помогу тебе расстегнуть пуговицы, Чарли, – зло сказала Дженни.
Она испугалась, что он схватит ее, обнаружит пистолет и отберет его.
– Кажется, мисс Слоан не научила тебя обращаться с пуговицами. Скажи мне, малыш, а завязывать шнурки ты умеешь?
Дейк фыркнул, забыв о боли. Дженни медленно расстегивала третью пуговицу, когда запищал проголодавшийся Эллис. Никто не обратил на него внимания, и малыш пронзительно завизжал. Угольщик стоял на самой вершине засыпанного углем кострища. Он посмотрел в их сторону и вернулся к своей работе. Потом он поднял голову и посмотрел в другую сторону. Теперь он увидел группу всадников на изгибе пыльной дороги. Они чуть не проскакали мимо, никого не заметив, но Дженни окликнула Габриеля и выхватила пистолет. Черное дуло смотрело прямо в лицо Торндайку. Тот без колебаний схватил плачущего ребенка и, прикрываясь им, как щитом, бросился к кострищу. Чарльз взбирался на вершину, ступая по следам угольщика. Оцепеневшая, растерянная Дженни беспомощно смотрела ему вслед.
– Дженни! – выдохнул Габриель, обнимая ее. – Я пришел, cara. Я помогу тебе.
Габриель с трудом разжал пальцы Дженни и взял пистолет. Их взгляды встретились.
– Габриель, Ингри пропала, а Чарльз забрал Эллиса. – Она с ужасом смотрела на курящийся костер.
– Подожди, cara! Не ходи туда.
– Эллис? – спросил стоявший рядом с Агнелли молодой человек. – Это же мой сын. Это Эллис Айленд Винценте Венти?
– Да, Винс. Надо спасать малыша, пока еще не поздно, – ответил Габриель.
* * *
Когда Габриель вернулся, Дженни в палатке не было. О том, что произошло, он узнал от Медеи. Старушка была занята. Она призывала злых духов на голову Фиаммы и варила с ядовитыми травами и грибами клочок ткани, вырванный из платья девушки. Рок уже очнулся и рвался в погоню. Стоило большого труда уговорить его остаться в постели.
Никто не знал, откуда начинать поиски Дженни и детей. Рокко с трудом вспомнил, что место, куда направился Торндайк, где-то на проселке, ведущем в Ойстер-Бей. Габриель взволнованно бродил вокруг палатки. Внезапно он увидел на дороге кнут и записку, которые выпали у Дженни из рук, когда она поскакала к лесу. Он бросился в молитвенный дом за помощью. Несколько молодых мужчин поскакали вслед за Габриелем по проселку, поднимая клубы пыли. Остальные верующие пошли пешком, захватив с собой фонари. Вечером в лесу становилось темно.
Вскоре кострище углежога окружили люди. Они громко переговаривались, глядя на мужчину, стоявшего почти на самом верху кострища.
– Держитесь подальше отсюда! – завопил Торндайк. – Не двигайтесь, или я брошу этого жалкого ублюдка в огонь!
– Чего ты хочешь, Чарли? – спросила Дженни. – Ответь. Ты отдашь мне ребенка, я дам тебе все, что захочешь.
– Я хочу уехать из этой проклятой страны! Мне нужны пароход или буксир, только бы выйти в море. В нью-йоркской гавани стоит английский фрегат.
Торндайк напоминал загнанного зверя. Он держал Эллиса перед собой.
– Дженни, если тебе нужен мальчишка, иди и возьми его.
Толпа, в которой мелькали полицейские и местные пожарники, гневно зашипела.
– Еще долго ждать, когда остынут угли? – спросил Габриель пожарника.
– Долго. Он может не выдержать и уронить ребенка в одно из вентиляционных отверстий.
– Иду, – сказала Дженни.
– Одна ты не пойдешь. Подниматься на тлеющий… – Габриель не успел договорить.
– Я пойду с ней, – заявил углежог. – Покажу, куда можно становиться.
