происходила из юности, когда у молодого ученого родился ребенок, а потом пришли твари из Грани. Он выжил, а семья и его ребенок нет. У него была новая жена и ещё дети, любимая работа и наука, и внешне всё хорошо, но его мотивы были ненормальными. Он руководил научной деятельностью в одном из огромных и престижных университетов, постоянно мотался по космосу и вплотную работал с нашим боевым флотом, придумывая и придумывая новое оружие и защиту, докапываясь до самых глубин мироздания.
Мечта была простая: загнать обратно в Грань самых жутких и страшных чудовищ, там и сжечь, уничтожив саму причину — «брахма-материю». Желательно причиняя очень сильные и несовместимые с дальнейшим существованием повреждения существующим там сущностям. Частично он свою мечту исполнил, и многие модификации оружия назывались его именем или именем университета, где он работал.
Когда он летал со мной, то хотел что-то проверить и произвести измерения вблизи прорыва. Системы регенерации у него не было, и я сразу сказал, что при таком сближении гарантировать жизнь совершенно невозможно. Меня не обязали сохранить жизнь великому профессору, а просили просто сделать всё, что я смогу. Две недели мы жили бок о бок в крошечном пространстве малого тральщика, и я узнал его поближе. Именно такой корабль, привычный для себя, я взял для экспериментов. У тральщиков повышенная живучесть, мощность, маневренность и то, что я смогу сделать на таком борте, вряд ли осуществить на посудинах какого-либо другого класса. Единственным минусом было вооружение, зато всё остальное только в плюсе.
Что сказать, фляга у профессора действительно подтекала, при этом вторая часть личности оказалась весёлой, расчётливой, грамотной, образованной и можно добавить все остальные хорошие эпитеты, что правильно сказать о хорошем человеке. Вот такое сочетание. Тогда мы всё сделали, все выжили, а счастливый профессор отправился на свою учебную деятельность. Он чистил зубы, ходил в опрятным, с аккуратной прической, выполнял все инструкции, никогда не снимал защитного вокса и не деактивировал когитор, был на связи, и говорил литературно, даже тогда, когда обстоятельства совсем не располагали. И при всём этом, он был полностью сумасшедшим человеком.
Вот таким же точно сумасшедшим был и рикс народа подвижных Камней, вернее, то существо, которое все считали этим самым риксом. О причинах у меня даже нет догадок, но в компанию он влился душевно, и, словно поняв, что я опять вернулся из глубоких мыслей, продолжил:
— Услышав, что попал в народ Луны, я рассчитывал здесь найти техносферу, вроде обломков Гармонии или вас, космо, но это всего лишь одичавшие наследники какой-то древней цивилизации, ранее обладающей достойными знаниями и кровью истинных.
— Думал, что мы к ним имеем отношение?
— Это было вполне возможно. Я, к сожалению, слишком поздно понял, кто вы такие. Надо было сразу с вами договариваться, а потом получил эту информацию, попав сюда. Здесь всего лишь дикари. Фанатики, передающие знания из поколения в поколение, но не осознающие их. Инерция цивилизации очень большая и может длиться миллионы и даже миллиарды лет. Посмотри на Единство. Те войны, которые происходили здесь, были в такой древности, что исчисляются тысячами поколений, при этом многие традиции сохранились, хотя никто не знает саму суть.
Услышав такое, задумался. Я помнил разговор Крыса и Склизкой о диких восходящих, когда они читали книгу и спорили, почему в одних случаях дикие восходящие спокойно развиваются, а в других почти сразу срываются, и наблюдатель выдаёт задание на их уничтожение. На меня с удивлением посмотрели. Да, это я с виду такой глупый и немытый, а так-то профессор, только много и долго пил. Задал ещё один вопрос древнему:
— У них полно диких восходящих. Это потому, что предки луновиков были истинные и, возможно, не кел? У них размыт дефект крови младших народов, и они вставляют стигмат только тем, кто начинает выходить из-под контроля. Именно поэтому они стараются не смешиваться с другими племенами?
Он приподнял удивлённо бровь:
— И где это ты столько мудрости понабрался? Я подумаю, что тебе ответить и надо ли мне делиться подобными знаниями.
— Я хочу знать, для чего тебе это все нужно, — решил я настаивать.
На меня посмотрели и усмехнулись. В глазах опять увидел тот сумасшедший огонек.
— Архераил, давай в начале дерево вырастим, а то тут всех опозорят, и наш разговор смысла иметь не будет. А потом я расскажу. Только ты обязательно напомни, потому что наверняка забуду. Дела, суета, — и он пренебрежительно махнул кистью руки.
Его поведение и всё, что он делал, стало для меня ещё большей загадкой. Древнее чудовище, управляющее марионетками и живущее в золотом теле, легко бросило прежнее занятие, которым занималось тысячи лет, и теперь малые игг-древа выращивает, подарив ценнейшее семя какому-то выжившему из ума народцу. Получит он золотой подвиг и руну у Наблюдателя, но думаю, можно было продать подобную ценность дороже. Для всего должны быть мотивы и цели. А какие тут мотивы?
Судя по сообщению Наблюдателя, который снял с меня задание по защите народа Степи, Победоносный действительно оставил народы соседнего круга в покое. Не бывает так, что занимаешься чем-то тысячи лет, а потом передумал и начал светящиеся растения на огороде выращивать.
Напомнил поддельному риксу о том, что он забыл мне про свой симбионт рассказать, но мои вопросы были проигнорированы.
Победоносной держался уверенно и наверняка имел достаточный запас звездной крови и рун. Никто не знает сколько всего привязано к душе древнего существа, за время его существования. Даже возврат ценностей выглядел как развлечение, где не руны, а дети пластиковые кубики на игровой площадке делят. Мол, сейчас не до этого, видишь какая суета, а ты со своим занудством. А ещё оставалась маленькая месть капитану малого тральщика. Наверное, почувствовал, гад, что я очень не люблю загадки и сюрпризы. Если сюрпризов не избежать, то загадки просто мучали моё сознание. Вот такая натура. С одной стороны делать всё прямо, когда прёшь на самую большую толпу тварей Грани и думаешь спинным мозгом, уворачиваясь и вызывая на себя негативные реакции всех азурических чудовищ разом, а с другой стороны надо замечать многие тонкости и реагировать на них мгновенно. Для этого нужен пытливый и цепкий до мелочей ум. Совмещение несовместимого, единство противоположностей, материал с противоречивыми свойствами. Без внимательности и очень серьезного отношения к мелочам, какой бы ты отчаянный сорвиголова ни был, время жизни твоего корабля сокращается на порядки и будет исчисляться секундами.
Бывший рикс-мальчишка словно это почувствовал и
