вероятность, что госпоже де Лаллен выпала метка Тоса.
– «Она знает», – подумал Эйден. – «Знает, что я приду. И боится».
– Двоих в дом, – приказал старший. – Пусть находятся при госпоже неотлучно.
– С ней же…
– Я знаю о её эмпейском кастрате. И мне насрать, что о нем говорят. Двое наших должны быть рядом. До прибытия смены других приказов не будет.
– «Пора», – вздохнул Эйден и бесшумно спустился с дерева. Затем натянул до носа черный платок и, пригнувшись, юркнул в кусты.
Он обошел дом по периметру, оставаясь в тени. Стража не могла его видеть и слышать, но Эйден все равно старался передвигаться максимально осторожно, не забывая посматривать по сторонам. Мимо него прошел человек в черных доспехах, ведущий на поводке эмпейского волкодава, но Эйден не пошевелился. Он знал, что лабранское масло отбивает все запахи и даже обостренный нюх ищеек неспособен хоть что-то учуять. Когда страж скрылся за углом, убийца покинул укрытие и, оттолкнувшись от камня, резво взобрался на пристройку. Судя по запахам и еле слышимому шуму, здесь была кухня. Вздохнув, Эйден вжался спиной в стену, успокоил дыхание и двинулся дальше.
Все окна ожидаемо были закрыты, но для него это не стало большой проблемой. Эйден выбрал окно, в котором не горел свет, и заглянул внутрь. Удовлетворившись увиденным, он вытащил из кармана отмычку и аккуратно вскрыл замок, после чего чуть потянул створку на себя и обрезал еле видимую белую нить, к которой были привязаны колокольчики. И лишь после этого он решился проникнуть в дом. Осталось только найти Бронвен.
Комната, в которой Эйден очутился, оказалась гостевой спальней. Кровать убрана, у изголовья на резной полке свежие цветы, в камине сложены дрова и ни единого намека на то, что комнатой пользуются.
– «Возможно это гостевое крыло», – подумал Эйден и, услышав тяжелые шаги и позвякивание за дверью, спрятался за портьеру. Шаги постепенно затихли, но он выждал еще немного прежде, чем покинуть укрытие. Сомнений больше не оставалось. За дверью один из Черной десятки, а значит пришла пора лабранской стали испить крови. Стражник патрулирует коридор и незаметно прошмыгнуть вряд ли удасться. Но Эйден понимал и то, что после убийства действовать придется быстро. Если убитого хватятся, весь дом встанет на уши.
Он дождался, когда снова послышатся шаги и отмерил промежуток, в который стражника слышно лучше всего. Затем взялся за ручку двери и проверил, что дверь не заперта. Слегка приоткрыл её и выхватил из набедренных ножен стилет.
Рослый стражник с колючей черной бородой умер мгновенно, так и не поняв, что случилось. Эйден распахнул дверь, втащил стражника внутрь и всадил стилет под ребра, после чего прокрутил его по часовой стрелке, расширяя рану и приближая смерть. Как только стражник обмяк, Эйден перетащил его тело вглубь комнаты и спрятал под кроватью. Произошедшее привычно заняло пару мгновений. Мертвое сердце Белой маски даже не дрогнуло и не сбилось с ритма, пока рука безжалостно лишала убитого мужественности.
В коридоре было тихо. Ни слуг, ни голосов. Только сладкий запах роз – любимых цветов Бронвен. Эйден вытер стилет об рукав куртки и, взяв его поудобнее, двинулся по коридору. Он ненадолго останавливался рядом с дверями, прислушивался и лишь потом двигался дальше. Проверять гостевое крыло не было надобности. Если какие-то знатные вельможи и гостили у Бронвен, она наверняка отослала их, как только стало известно о пожаре в родном поместье. Но и рисковать Эйден не собирался, предпочитая убедиться, что за дверями тихо и не слышно никаких голосов.
Порой ему попадались слуги. Тихие, но напуганные. Они сновали по дому бесплотными тенями, стараясь побыстрее покинуть коридор и запереться в комнате. Эйден заранее прятался, не рискуя тратить время на них. Однако убил бы любого без колебаний, если потребуется.
Время таяло, но Эйден собрал волю в кулак и осторожно пробирался вперед. Убитого стражника скоро хватятся, да и смена может заявиться в любой момент. «Лишние переживания приведут к поражению», вспомнились ему слова Жакена Торбула. «Сначала дрогнет решимость, а потом дрогнет стилет в руке».
Эйден тихо выдохнул, услышав впереди шаги, и понял, что не успеет спрятаться. Он быстро перебежал к ближайшей двери, рванул её на себя и влетел в комнату. Однако комната была не пустой. На Эйдена, широко распахнув глаза и открыв рот, смотрела миловидная девушка в сером платьице. В руках она сжимала влажную тряпку, а у ног стояло ведро с мыльной водой. Служанка.
Она не успела закричать, потому что незнакомец в черном, только что стоявший возле двери, неожиданно очутился рядом и зажал ей рот. Шеи коснулось что-то ледяное, отчего сердце девушки забилось словно птица, желавшая покинуть клетку.
– Дернешься – умрешь, – тихо шепнул Эйден. Но смотрел он не на служанку, а на дверь, за которой раздались тяжелые шаги. Второй стражник. К счастью шаги скоро утихли. Но надолго ли? Эйден подумал и медленно убрал руку, закрывавшую рот девушки. Он приложил палец к губам и покачал головой. Девушка дерганно кивнула, её губы затряслись, а в глазах набухли слезы. – Отвечай коротко и тихо. Это гостевое крыло?
– Да, госпо…
– Коротко. Покои госпожи расположены в соседнем крыле?
– Да.
– Охрана есть?
– Только Груздь.
– Евнух?
– Да, – кивнула она. Эйден одобрительно хмыкнул, после чего задумчиво изогнул бровь, увидев, что руки служанки покрывает сеточка шрамов и незажившие синяки. Девушка, заметив его взгляд, покраснела и сбивчиво добавила. – Маленький господин. Он учится.
– Чему?
– Владеть оружием… – Эйден кивнул, услышав ответ, после чего незаметно нажал на точку забвения. Как только служанка обмякла, он отнес её на кровать и вернулся к двери, за которой снова послышались шаги. Но этот стражник не дал себя застать врасплох.
Когда его втащили в комнату, он успел поставить блок, не давая стилету вонзиться в ребра. Эйден знал, что в Черных десятках служат только лучшие бойцы, поэтому был готов к любой неожиданности. Однако стражник не стал кричать и звать подмогу. Вместо этого он скрипнул зубами, выхватил собственный нож, понимая, что мечом орудовать в комнате неудобно, и бросился в атаку на убийцу в белой маске.
Эйден с легкостью ушел в сторону от двух размашистых ударов и, пригнувшись, резанул по незащищенной ноге. Яд, которым был смазан стилет, начал действовать моментально. Нога подогнулась, и стражник рухнул на пол. Он удивленно открыл рот и всхлипнул, когда стилет убийцы вонзился в грудь. Боли не было. Удар милосердия был нанесен безупречно.
Убрав отсеченную плоть в мешочек, Эйден спрятал тело под кроватью и задумчиво посмотрел на спящую служанку. Нет,
