белеют от сжатой рукояти. Я больше не дрожу. Я больше не боюсь. Теперь я нападаю. Я не позволю никому диктовать судьбу или выживание моего брака.
Я заглядываю в глазок. Перед домом тихо. Мужчины в камуфляже все еще затаились, выжидая свою жертву. И тут я слышу это.
Гравий хрустит под колесами, и тихий гул мотора до боли знаком, я знаю его так же, как его голос. Стук захлопнувшейся дверцы заставляет меня отодвинуть засовы.
Я приоткрываю дверь и выхожу наружу. Мой муж поднимается по ступеням, в его взгляде горит решимость. Мне хочется бросить оружие и броситься ему навстречу, но в воздухе звенит тревожное напряжение. Я не двигаюсь, пока он не окажется внутри и дверь не захлопнется за его спиной.
И тогда это начинается.
Резкий треск выстрелов разрывает густой, влажный воздух. По краям участка вспыхивают искры, и знакомое до боли бах, бах начинает сыпаться на наш дом. Андреас вскидывает руки, пытаясь оттолкнуть меня обратно внутрь, но его глаза внезапно расширяются, шаг срывается. Он спотыкается на последней ступеньке и падает мне в объятия.
Оружие тяжело ударяется о бок, когда мой муж падает на меня, сбивая с ног. Выстрелы гремят все ближе, и я вцепляюсь в его плечи, пытаясь разглядеть лицо. Его грудь наваливается так сильно, что я не могу вдохнуть. Я лихорадочно провожу руками по его телу, я стараюсь сдвинуть, убедиться, что он жив, найти хоть малейший след ранения.
По крыльцу сотрясающе гремят тяжелые шаги, и чьи-то крепкие руки хватают Андреаса за руки. Его тело чуть сдвигается, и я, наконец, вдыхаю, выкрикивая пронзительно:
— Отпустите его! Немедленно отпустите!
Тот, кто двигает моего мужа, не слушает ни слова и все же переворачивает Андреаса на спину. Я моргаю затуманенными глазами. Это Эрроу тащит Андреаса назад в дом. Я переворачиваюсь на четвереньки, и мой взгляд падает на его грудь. Из нее хлещет кровь. Так много крови. Я в отчаянии ползу к нему.
— Андреас…
Его глаза дрожат, а губы шевелятся.
— Я люблю тебя.
— Пусти, Сера, — выдыхает Эрроу, кивая на оружие, которое я держала, пока тащит Андреаса дальше в дом. Но слишком поздно. Я уже тянусь к нему.
Я поднимаюсь и беру оружие в руки. Уложив корпус на левую ладонь, я поднимаю его и навожу туда, где проходит граница участка. Палец правой руки замирает на спуске. Секунда распухает, словно цветок, пока я всматриваюсь в тени. И когда они шевелятся, я нажимаю.
Перед глазами вспыхивает лицо моего мужа. Его затуманенный взгляд, слабый голос, тяжелое дыхание. Если он умрет, то и я вместе с ним.
Воздух разрывается, когда я веду ствол слева направо.
— Брррррт. Брррррт. Брррррт.
Крики поднимаются из-за живой изгороди. Фигуры встают и тут же падают.
Я выхожу на крыльцо, держа оружие наготове, чтобы стрелять в любого, кто осмелится пошевелиться.
Что-то мелькает справа от дома. Я поворачиваю ствол туда.
— Брррт. Брррррт.
— Сера!
Голос Эрроу заставляет меня заметить железку, пролетевшую по крыльцу и ударившуюся о мою босую ногу. Дополнительные патроны. Я выпускаю еще очередь и наклоняюсь, чтобы поднять коробки. Я не умею перезаряжать оружие, но все равно запихиваю патроны в карман свитера и обхожу дом сбоку. Двое бегут к краю лужайки в противоположную сторону.
Чистая ненависть поднимает оружие, и я выпускаю еще одну очередь, сбивая их с ног. Даже когда они уже мертвы, я кричу на них:
— Съебались, НАХУЙ, с моей территории!
Я обхожу весь периметр и возвращаюсь к парадной двери как раз в тот момент, когда подъезжает еще одна машина и из нее выпрыгивает Бенито.
— Дай сюда, — говорит он ровным голосом. — Иди к нему. Он нуждается в тебе.
Я бросаю пулемет Бенито и мчусь в дом. Эрроу каким-то образом уложил Андреаса на один из диванов и теперь окружен иглами, бинтами и стальными медицинскими инструментами. У Андреаса во рту торчит рулон бинта, и он кричит в него. Мой взгляд падает на его грудь, я почти не вижу, что делает Эрроу сквозь сплошной поток крови. Так много крови.
Я иду по комнате, мои босые ступни липнут к доскам, залитым кровью, и останавливаюсь в нескольких шагах от мужа. У Эрроу в руках огромные щипцы, и он вонзает их прямо в грудь Андреаса. Тот снова кричит, по его лицу катятся слезы.
— Эта дрянь засела чертовски глубоко, — рычит Эрроу.
— Что я могу сделать? — спрашиваю я.
Он даже не смотрит на меня.
— Можешь обработать его руку, чтобы не было инфекции.
Я бросаю взгляд на правую руку Андреаса, там сплошная каша. Да что он ударил, комбайн?
Я бегу на кухню, наливаю в миску теплой воды, хватаю чистые полотенца и возвращаюсь. Опускаюсь на колени рядом.
Андреас смотрит в потолок, глаза распахнуты от боли. Эрроу снова уходит вглубь, и Андреас давит в бинт новый, приглушенный крик.
Я осторожно начинаю промывать его разбитую руку, стараясь не причинить лишней боли.
— Это худшая рана, что я видел, — глухо произносит Эрроу. — Всего в паре дюймов от артерии.
Облегчение, страх и ярость обрушиваются на меня разом, когда я понимаю, что едва не потеряла его. Я все еще могу потерять его.
— С ним все будет в порядке?
— Если я смогу вытащить эту тварь, — отвечает Эрроу, морщась. Потом резко втягивает воздух и снова уходит щипцами вглубь. — Попался, ублюдок.
Он вытаскивает крупную, окровавленную латунную пулю и роняет ее на стеклянный журнальный столик.
Андреас выплевывает бинт и издает торжественный рев.
— Даже не думай подниматься, — предупреждает Эрроу. — Сейчас ты просто фонтан крови. Мне нужно зашить тебя.
Голова Андреаса падает набок, и на лице появляется выражение чистого блаженства.
— Сера, — шепчет он.
Я кладу ладонь ему на щеку.
— Шшш. Не говори. У нас будет еще много времени, чтобы поговорить потом.
Через несколько секунд в комнату вваливается Бенито, в одной руке болтается мой пулемет, в другой, — его матово-черный пистолет.
— Ты в порядке?
Несмотря на то что они братья, между ними все еще чувствуется напряжение. Они слишком долго были врозь, и доверие до конца так и не вернулось.
Андреас стонет:
— Да. Я выживу.
— Не выживешь, если будешь продолжать дергаться, — огрызается Эрроу.
— Мне нужна, блять, выпивка. — Бенито бросает нам это озарение и уходит на кухню.
Я продолжаю обрабатывать руку Андреаса. Когда я прохожусь по сломанным костям, он даже не морщится.
Эрроу продевает иглу и принимается вытирать кровь, соединяя края разорванной кожи стежок за стежком. Все это время взгляд Андреаса обжигает мое лицо сбоку.
Когда Эрроу
