– Позвольте представить моего ассистента Бонни Мейхон.
– На самом деле я не ассистент, а оператор, – ядовито поправила Бонни.
– Да, – согласилась Келли. – Я вас знаю. Вы снимали «Арктическую мечту». Очень хорошая работа.
У нее был обезоруживающе прямой взгляд, и ее похвала чуть смутила Бонни.
– Спасибо. Но должна предупредить, что я вашу книгу не читала, доктор Кинер.
– Это помещает вас в несколько сотен миллионов большинства, мисс Мейхон. – Келли почувствовала недоброжелательность другой женщины, но не обиделась, а снова повернулась к Дэниэлу. – Кажется, я видела одну из ваших программ. В сущности, это вы виноваты в том, что я оказалась в Африке. Закончив университет, я собиралась на Борнео, работать с племенем пенан. Но увидела одну из ваших ранних программ об озерах в Рифтовой долине и передумала. Ничего не оставалось, кроме как отправиться в Африку. – Келли замолчала и негромко рассмеялась. – Я понимаю. Это прозвучит банально, но я ваша поклонница. По правде говоря, я болтаюсь тут в надежде наткнуться на вас, с тех пор как узнала, что вы в Найроби. Очень хотела поговорить с вами. Вы ведь не останетесь здесь, в «Норфолке»?
С каждой минутой она все больше нравилась Дэниэлу. Трудно не любить того, кто открыто тобой восхищается.
– Боже, конечно, нет.
Келли снова засмеялась – удивительно жизнерадостно. У нее прекрасные зубы, даже коренные без пломб.
– Это вы успешный телевизионный продюсер. А я всего лишь бедный полевой исследователь без спонсоров. После того как Таффари выслал меня из Убомо, Смитсонианский институт лишил меня гранта.
– Позвольте в таком случае угостить вас стейком, – предложил Дэниэл.
– Стейк! При одной мысли об этом у меня текут слюнки! С самого возвращения я питаюсь земляными орехами и сушеной рыбой.
– Да, почему бы вам не присоединиться к нам, доктор Кинер? – ядовито-медовым голосом спросила Бонни, сделав ударение на множественном числе.
– Вы очень любезны, мисс Мейхон.
Келли холодно взглянула на нее, и заряд враждебности, как искра, проскочил между ними. Но Дэниэл ничего не хаметил: он с радостью улыбнулся.
– Пойдемте поедим, – сказал он и повел дам к шатру на лужайку, где подавали мясо и рыбу.
– Собираетесь снимать в Кении? – спросила Келли. – Что вы делаете в Найроби, доктор Армстронг?
– Дэнни, – предложил он ей отбросить формальный тон. – Кстати, мы едем в Убомо.
– В Убомо! – Келли замерла и посмотрела на него. – Это замечательно. Самый подходящий для вас объект, мини-модель раскрывающейся Африки. Вы один из немногих людей, кто в состоянии показать его верно.
– Ваше доверие льстит, но и пугает, – улыбнулся Дэниэл.
На мгновение он совершенно забыл о Бонни, но она тут же напомнила о себе, сжав его руку.
– Я заплачу за обед, рассказав вам все, что знаю об этой стране, – предложила Келли.
– Договорились, – сказал Дэниэл, и они погрузились в атмосферу зала ресторана – мягкий свет, цветы и негромкое фортепиано.
Пока женщины изучали меню, Дэниэл незаметно сравнивал их.
Прежде всего бросалась в глаза разница в размерах. В Бонни почти шесть футов роста. Келли на шесть дюймов ниже. Но они отличались и во многом другом, от цвета волос и глаз до оттенка кожи.
Однако Дэниэл смутно чувствовал, что различие между ними серьезнее внешнего сходства.
Бонни смела, пряма, относится к жизни почти по-мужски. С самых первых дней их отношений Дэниэл ощутил в ней глубины, которые предпочел бы оставить неисследованными. С другой стороны, повадки Келли Кинер казались чисто женскими, хотя из ее книг он знал, что она решительна и бесстрашна. Нужна особая храбрость, чтобы жить в великом лесу одной в окружении только бамбути.
Опять-таки по ее книгам он знал, что она умна и мягка, что в жизни ее больше интересует духовное, а не материальное, но в конференц-зале БОСС он увидел отчетливое проявление ее напористости и воинственности.
Обе женщины привлекательны, но совершенно по-разному. Бонни развязна, она бросается в глаза уже за пятьдесят шагов. Настоящая валькирия. У Келли краски гораздо нежнее, Келли мягче, она более скрытная и меняется в зависимости от того, с какой стороны на нее смотреть. Когда она спокойна, у нее совсем простое лицо, строгие и чистые черты, но когда она улыбается, ее лицо смягчается.
Еще на снимке с суперобложки Дэниэл заметил, что лучшее в ней – глаза. Большие, темные, выразительные. Они могут светиться веселым озорным блеском, а могут гореть страстной искренностью и умом. Кое-что на фотографии заметно не было, улыбнулся про себя Дэниэл. Ее грудь – миниатюрное произведение искусства.
Келли подняла голову от меню и заметила, куда он смотрит. С недовольной гримасой, словно она думала о нем лучше, Келли передвинула меню, закрываясь.
– Когда вы летите в Убомо?
– Завтра утром, – опередила Дэниэла Бонни, но Келли не обратила внимания на это вмешательство и адресовала вопрос непосредственно Дэниэлу:
– Были в стране после переворота?
– Нет, последний раз я был здесь четыре года назад.
– Когда президентом был Виктор Омеру, – подчеркнула Келли.
– Да, я встречался с Омеру. Он мне понравился. А что с ним случилось? Я слышал, сердечный приступ.
Келли уклончиво улыбнулась и сменила тему: подошел официант.
– Могу я заказать стейк, или вы просто жестоко пошутили?
– Закажите бифштекс, – великодушно предложил Дэниэл.
Когда перед ними поставили еду, Дэниэл вернулся к прежней теме:
– Я слышал, у вас с Омеру были особенно доверительные отношения.
– Кто вам это сказал? – резко спросила Келли, и Дэниэл едва спохватился. Упоминать при этой женщине имя Тага Харрисона было неблагоразумно.
– Кажется, прочел в какой-то статье, – осторожно ответил он. – Давно.
– Ну да, – облегчила его положение Келли. – Вероятно, в «Санди телеграф». Они напечатали очерк о президенте Омеру и оказали мне честь, упомянув мое имя.
– Да, именно там. Но что произошло в Убомо? Вы обещали рассказать. Вы назвали эту страну мини-моделью развивающейся Африки. Можно подробнее?
– В Убомо есть те же основные проблемы, что и в других африканских странах: стремление к племенной обособленности, быстрый рост населения, нищета, неграмотность. Теперь, когда президента Омеру не стало и власть захватил этот мерзавец Таффари, к ним прибавились и иные проблемы – тирания одного племени, пожизненное президентство, эксплуатация из-за рубежа, коррупция и неизбежная гражданская война.
