Саванна, рыже-коричневая, как шкура антилопы-импалы, была усеяна деревьями акации. На берегах озера нитью бус лежали рыбацкие деревни, соединенные полосками зеленых садов и шамб [34] , питавшихся водами озера. Деревенские дети махали пролетавшему у них над головами самолету, а когда пилот развернулся и стал заходить на посадку, Дэниэл отчетливо увидел далекие синие горы, поросшие темным лесом.
Стюардесса, с довольным видом поправляя длинное зеленое платье, выбралась из туалета; по-английски и на суахили она приказала застегнуть привязные ремни.
Под ними замелькали некрашеные оцинкованные городские крыши, и самолет грузно коснулся посадочной полосы. Они проехали мимо конструкции из стальных и бетонных балок – если бы деньги не исчезли, она превратилась бы в главное здание нового грандиозного международного аэропорта Ифрима Таффари, – и остановились перед более скромной постройкой из необожженного кирпича, наследием режима Виктора Омеру.
Как только открыли люк, на пассажиров обрушилась жара; они взмокли, еще не добравшись до здания аэропорта.
Офицер-хита в полевой форме и темно-красном берете выделил Дэниэла из группы пассажиров и направился к нему через поле.
– Доктор Армстронг? Я узнал вас по фотографии на суперобложке вашей книги. – Он протянул руку. – Меня зовут капитан Каджо. Во время вашего пребывания я буду вашим проводником. Президент лично просил передать вам привет и заверить вас в нашей искренней поддержке. Сэр Питер Харрисон его личный друг, и президент Таффари выразил желание встретиться с вами, как только вы отдохнете от путешествия. Вообще-то он устраивает прием с коктейлями, чтобы приветствовать вас в Убомо.
Капитан Каджо превосходно говорил по-английски. Это был привлекательный молодой человек, стройный и высокий, с классической фигурой хита. Он на несколько дюймов возвышался над Дэниэлом. Его черные глаза заблестели, когда он посмотрел на Бонни.
– Это мой оператор, мисс Мейхон, – познакомил их Дэниэл, и Бонни с таким же интересом посмотрела на капитана Каджо.
В армейском «лендровере», доверху загроможденном их багажом и видеооборудованием, Бонни прислонилась к Дэниэлу и спросила:
– Правда ли говорят, что у африканцев… – она поискала подходящее слово, – …очень большой?
– Никогда не занимался сравнительными исследованиями, – ответил Дэниэл. – Но, если хочешь, могу узнать.
– Не напрягайся, – улыбнулась она. – Если понадобится, я могу изучить вопрос сама.
С тех пор как он узнал о ее тайном звонке Тагу Харрисону, опасения Дэниэла относительно Бонни только усилились. Сейчас он ей нисколько не доверял, и она даже нравилась ему меньше, чем накануне.
* * *
Было новолуние, звезды горели чисто и ярко и отражались в воде. Келли Кинер сидела на носу маленькой дау. Снасти поскрипывали под напором ночного ветра, дау скользила по озеру.
Келли подняла лицо к великолепию звезд и стала шепотом называть созвездия, узнавая каждое. Звезды входили в число того немногого, чего ей не хватало в лесу, потому что там их никогда не видно из-за сплошного полога листвы. Теперь она наслаждалась ими, потому что скоро опять не сможет их видеть.
Рулевой негромко пел повторяющиеся строки, заклиная духов озера – духов, управлявших капризными ветрами, которые несли дау по озеру.
Настроение Келли менялось, как этот ветер, улучшалось, портилось и снова улучшалось. Ее будоражила перспектива снова оказаться в лесу и увидеться с друзьями, которых она так любит.
Она боялась путешествия и опасностей, которые подстерегали ее, пока она не оказалась под защитой высоких деревьев. Она опасалась, что политические перемены после переворота могли в ее отсутствие многое уничтожить или повредить. Ее печалили мысли об уже причиненном ущербе: за те немногие годы с тех пор, как она впервые очутилась в этом тихом лесном соборе, здесь уже многое пострадало.
В то же время ее радовали обещания поддержки и интерес, который она сумела возбудить во время своего пребывания в Англии и Европе, но разочаровывало то, что поддержка была преимущественно моральная и словесная, а не финансовая или конструктивная. Она собрала весь свой энтузиазм, всю решительность и заставила себя смотреть в будущее с оптимизмом.
«Мы победим. Должны победить».
Вдруг вне связи с другими мыслями она вспомнила Дэниэла Армстронга, снова разозлилась и почувствовала себя несчастной. Почему-то его предательство казалось еще более отвратительным из-за ее веры в него, доверия к нему, поселившихся в ее душе еще до знакомства с ним.
Она составила неверное мнение о Дэниэле, основываясь на том, что видела на экране или читала в газетах и журналах. По этим материалам у нее сложилось очень высокое мнение о нем – не только оттого, что он был красив, красноречив и способен воздействовать на зрителей, но оттого, что он явно глубоко понимал проблемы и сочувствовал бедному, несчастному континенту, который она сделала своим.
Она дважды писала ему на телестудию, но письма не дошли или затерялись в огромном количестве почты, которая, была она уверена, поступает на его имя. Во всяком случае, никакого ответа она не получила.
И когда здесь, в Найроби, представилась неожиданная возможность познакомиться, Дэниэл Армстронг при первой встрече, казалось, оправдал все те высокие надежды, которые Келли на него возлагала. Сердечен, полон сочувствия, восприимчив.
Она почувствовала мгновенно установившийся между ними контакт. Они люди одного мира, одних интересов и забот; больше того, она знала, что между ними пробежала искра.
Притяжение было взаимным, и оба это осознавали.
Между ними возникло не только интеллектуальное понимание, но и взаимное физическое влечение.
Келли не считала себя чувственной. Ее немногими возлюбленными становились те, чьим интеллектом она восхищалась. Первым стал преподаватель медицинского факультета, на котором она училась, мужчина на двадцать пять лет старше ее. Они до сих пор дружат. Еще двое – однокашники, а четвертый… за него она вышла замуж.
Пол, как и Келли, был врачом. Они в один год закончили университет и приехали в Африку в одной команде. Через полгода муж умер от укуса одного из смертельно опасных лесных насекомых, и она при любой возможности по-прежнему навещает его могилу глубоко в лесу, у подножия гигантского шелкового дерева на берегу реки Убомо.
Четверо любовников к ее тридцати двум годам… Нет, она не чувственна, но понимает, что Дэниэл Армстронг сильно привлекает ее. Ей не хотелось сопротивляться этому влечению. Он ей подходил.
