class="p1">Баттерс огляделся, еще немного покивал, а затем спросил:
– Известно ли вам, кто в свое время одержал верх над каждым из этих созданий? – Он качнул подбородком в мою сторону. – Гарри Дрезден. А его вы еще не убили. – Он снова поднял меч и твердо подытожил: – И не убьете, пока я стою на этом месте.
– Маленький. Человек. – Титанша прищурилась. Ее взгляд сочился ненавистью. – Думаешь, тебе по силам остановить меня? Тебе одному?
– Дело не во мне, – возразил Баттерс. – И я не один.
– Посмотри по сторонам, глупец.
– Я. Не. Один. – Голос его не сделался менее твердым, но теперь в нем слышалась улыбка.
Я оплакал Баттерса и его мужество скупой слезой, поскольку титанша была права.
Поблизости снова протрубил рог йотуна, и это был глас самой судьбы, возвестившей о смерти моего города.
Я увидел, как из дымки на южной окраине парка выходит массивная фигура.
Этне взглянула туда же, а затем снова повернулась к нам, и презрение обожгло уголки ее улыбавшихся губ.
Но этот глупец, Рыцарь Веры, продолжал стоять на прежнем месте.
И оказалось, что я ошибался, а глупец был прав.
Иногда в этом заключается самая суть веры.
Иногда веры более чем достаточно.
На фоне дымки освещенный со спины гигантский силуэт стремительно превратился в фигуру поменьше, и из-за пыльной завесы разрушенного города на очищенное пространство парка выступил Речные Плечи. От смокинга не осталось даже лохмотьев, вывихнутая рука висела плетью, подпаленная шерсть потускнела из-за осевшего на ней пепла, а местами потемнела от крови, но зато Речные Плечи нашел свои очки, пусть даже с разбитой линзой.
На здоровом плече у него лежал йотунский рог.
Сасквоч обвел глазами парк и скроил невероятно свирепую гримасу. Громадные мускулы на руке напряглись и вздулись: Речные Плечи поднес рог к губам и трижды протрубил в него, и воздух содрогнулся от громкости и чистоты этих протяжных завываний, а по костяному инструменту расползлась свежая паутина трещин.
В ответ за непроглядным маревом прозвучал гортанный рев. На юге вспыхнул золотисто-белый свет, похожий на первый луч рассвета или блеск упавшей на землю звезды, и дымовой завесы как не бывало.
Мелькнуло что-то серебристое, а затем на крыше брошенной рефрижераторной фуры материализовалось дыхание рассвета в образе существа, видом похожего на скакового коня. По его гриве и хвосту струился свет, а яркий клинок во лбу сиял воплощением сладкой музыки. Верхом на нем восседала Сарисса, Летняя Леди, облаченная в густые пряди витых серебристых волос с произвольными вкраплениями цветочных лепестков. В руке она держала посох, сработанный из живого дерева, покрытый распустившимися цветами и увенчанный острым медным наконечником, с которого капала кровь.
За спиной у нее сидел закованный в броню Хват, Летний Рыцарь и мой коллега. Когда Летний единорог попятился и встал на дыбы, многоцветно сверкая передними копытами, Хват решительно воздел пылающий меч. В это же мгновение Летняя Леди, запрокинув голову, испустила призывный вопль, и на этой вибрирующей ноте грандиозный столп золотистого огня выжег марево, а вместе с ним и небесные тучи, обращая остатки измороси в пар и радужный туман.
Перекрывая лязг смертной битвы, раздался ответный вопль, и непокорный столп голубого света вознесся к ночному небу, беря начало в неустанно метавшейся по полю боя фигуре Зимней Леди.
К рефрижератору подступили войска под началом барона Чикаго.
Марконе шагнул в световое пятно вокруг Летней Леди и двинулся вперед с таким видом, будто собирался пройти сквозь металлическую стену. Костюмный пиджак он сменил на пару патронташей, увешанных – поверьте, я не шучу – кремневыми пистолетами семнадцатого или восемнадцатого века, и по такому же пистолету он держал в каждой руке.
Справа от него шагал Хендрикс, облаченный в причудливую смесь тактического снаряжения и самурайской брони. В одной руке у него был палаш, а в другой – один из тех дробовиков, что умеют стрелять очередями. Слева топала Гард в серебряной кирасе, сиявшей, даже когда на нее не падал свет, надетой поверх кольчуги такой тонкой работы, что она казалась не стальной, а шелковой. Валькирия была вооружена двуручным боевым топором, чье лезвие светилось могучими рунами так ярко, что обожгло мне глаза. Двое воителей сопровождали Марконе, и даже со своего места я чувствовал, как развевается его ментальный стяг.
За бароном-разбойником следовали сотни эйнхериев, включая недотепу-охранника, которого вырубила Лара, свирепо зыркавшего по сторонам слегка мутными от недавнего пьянства глазами. С ними шли боевики Марконе, бесчувственные профессионалы, чья должность обязывала выискивать проблемы и решать их раз и навсегда. А позади маршировали свартальвы – вернее, отряд существ в броне со встроенной вуалью, так что фигуры были размытые и почти незаметные, но по росту я предположил, что это свартальвы.
Рядом, нетрезво похихикивая, брели вурдалаки под командованием Лашеза, почетным караулом толпившиеся вокруг открытого пространства, где кружились десятки тяжелых предметов, будто луны, захваченные гравитационным полем маленького, но невероятно плотного планетоида, а в центре этой атомарной модели, собранной из смертоносного хлама, шагала стройная фигурка – должно быть, Ива-Архив.
Когда они выступили на свет, Марконе перешел на тихий бег, а за ним перешли на бег те, кто собрался под его флагом. Из темноты появлялись все новые, новые и новые фигуры.
Справа от группы Марконе следовали широким флангом чародеи Белого Совета под руководством Эбинизера Маккоя, Черного Посоха и моего деда. Левая половина его тела была окутана смертной тенью, от одного взгляда на которую я похолодел. Справа от него с серебряным мечом Стража в руке шагал мой друг Рамирес, мрачный и чертовски потрепанный, но державший темп, несмотря на раны. А слева шел Кристос, и всякий раз, когда он ступал на землю, та содрогалась, будто ее попирал не человек, а тяжелый механизм. Над головой у меня крикнул орел, и небеса ответили громовым урчанием: Слушающий Ветер оставался в игре. За чародеями шествовала колонна Стражей, неумолимых мужчин и женщин, облаченных в серые плащи и вооруженных посохами и серебряными мечами.
Слева от Марконе я увидел отряд нечеловечески грациозных призрачных фигур в плащах и накидках из какой-то полупрозрачной белой ткани. Я тут же почувствовал, как оголодавшую Зимнюю мантию влечет к этим фигурам со страшной силой. Еще бы, ведь на поле боя вышла Лара в сопровождении своих вампиров.
А за ними следовали люди. Простые люди. Сотни простых людей, вооруженных такими же дробовиками, что хранились в недрах «Фасолины», сотни откликнувшихся на призыв ментального стяга Марконе, испуганных и страшно разъяренных людей явились сюда уничтожить тех, кто пришел к ним с мечом, покусился на их территорию и усомнился в их
