— Черт возьми, Филиппа, — тихо выругался он, — я никогда не был любителем наезженных дорог.
— Может, по этой дороге ездит сам король? — не выдержала Филиппа. — Именно поэтому королева просила меня взять ее с собой? Она способна вынести многое. Но даже королевы иногда заслуживают хотя бы временного отдохновения. Для нее это трудное путешествие. Королева предпочитает спокойно провести лето в Вудстоке. Она говорит, что тамошний покой напоминает ей о монастыре и позволяет сосредоточиться на молитвах.
— Да, ходят слухи, что король завел новую любовницу. Теперь, когда Бесси Блаунт убралась из дворца, а королеву объявили бесплодной, он себе места не находит. Мэри Болейн, как всякая распутная девка, не может затмить или оскорбить ее величество.
— Как жаль, что единственный сын короля рожден бастардом, — вздохнула Филиппа.
— Король еще молод и может снова жениться, — заметил муж.
— Он уже женат! — отрезала Филиппа.
Значит, рано или поздно найдет способ избавиться от надоевшей жены, которая так и не смогла дать ему наследника, и найдет новую, молодую и плодовитую, — спокойно разъяснил граф. — Такие случаи уже бывали, и Генрих Тюдор получит законного сына. Он не пожелает, чтобы династия Тюдоров, созданная его отцом, закончилась на нем. За кого бы ни вышла принцесса Мария, муж будет равным жене по рангу, то есть королем. Вряд ли англичане потерпят, чтобы ими правил монарх-иностранец.
— Такого никогда не будет! — твердо постановила Филиппа.
Они пробыли на борту корабля до третьего июня, после чего двор отправился в Гине, где должна была состояться встреча. Филиппа была поражена красотой городка, специально выстроенного для пребывания двух королей и их свиты. Однако епископа Фишера возмутило такое расточительство. Он только головой качал, расстроенный немыслимыми тратами, и был одним из немногих, кто заметил орды нищих, окруживших поселение в надежде получить богатое подаяние.
Французы возвели четыреста шатров на берегу реки у деревни Ардр, в то время как англичане раскинули две тысячи восемьсот шатров у местечка Гине. Шатер французского короля был из золотой парчи, с крышей, разрисованной астрологическими символами и звездами. У входа росли молодые деревья и плющ в горшках. В самом центре шатра стояла огромная позолоченная статуя архангела Михаила, отражая проникавшие сверху солнечные лучи.
Английский король, однако, не собирался уступать французскому собрату. Шестьсот плотников, каменщиков, столяров и других рабочих несколько месяцев строили для Генриха Тюдора и его свиты дворец в итальянском стиле из камня и кирпича, со всеми полагающимися стенами и укреплениями. Здесь было полно причудливых изразцовых панелей, каменных и железных украшений, и в каждой нише стояли статуи знаменитых героев в человеческий рост. По углам крыши были расставлены изваяния геральдических каменных животных. В центре дворца возвышался шестиугольный купол, тоже увенчанный фантастическими чудовищами и огромным позолоченным ангелом. Высокие арочные стеклянные окна тянулись по всему верхнему этажу временного летнего дворца. Внутренние рамы были выложены золотом.
Самые ценные ковры, шпалеры, гобелены, мебель и безделушки, перевезенные во Францию из Гринвичского и Ричмондского дворцов, послужили обстановкой этого сказочного сооружения. Маленькая часовня с алтарными покровами из золотого газа, вышитого жемчугами и драгоценными камнями, очень порадовала королеву. Из Вестминстерского аббатства были привезены подсвечники и чаши. Здесь же установили золотые статуи двенадцати апостолов в половину человеческого роста. Поражали воображение также два фонтана в открытом, засаженном деревьями дворе замка. Из одного бил кларет или вино с пряностями, из другого — пиво или эль, в зависимости от времени дня.
Граф и графиня Уиттон были приятно удивлены, увидев, что их шатер уже красуется между участками, отведенными для придворных королевы и свиты кардинала. Лорд Кембридж приобрел для них прекрасный парусиновый шатер с навесом, под которым могли отдыхать лошади. Внутри шатер был поделен на две части: одна служила спальней, а другая — столовой. Люси предстояло ночевать в столовой, а Питеру — под навесом, чтобы не украли лошадей. Но прежде он разжег перед шатром небольшой костер и установил по жаровне в каждой половине шатра. Здесь сразу стало теплее. В передней части стояли стол и несколько стульев. В углу лежал тюфяк для Люси. В спальню принесли сундуки, кровать, стул и маленький столик. Питер догадался протянуть веревку от стены до стены, и Люси уже развешивала на ней наряды госпожи.
Они едва устроились, как в шатер заглянул первый посетитель — джентльмен среднего роста в великолепном костюме, немного похожий на Криспина Сент-Клера. Оглядевшись и заметив графа, он воскликнул:
— Дорогой! Это ты! Я не был уверен, что ты все еще на службе у месье кардинала!
— Ги-Поль! — приветствовал граф, подходя к гостю. — Нет, я больше не служу у кардинала, но моя жена — фрейлина королевы.
— Жена?! Ты женился, кузен?
— Не находишь, что давно пора? Филиппа, это мой кузен Ги-Поль Сент-Клер, граф де Ренар. Кузен, это моя жена.
Филиппа царственно протянула руку.
— Мсье граф, — вежливо кивнула она.
— Мадам графиня, — ответил он ей в тон, оглядывая ее. Поцеловал ей руку, взял за плечи, расцеловал в обе щеки и, отстранив, одобрительно покачал головой. — Дорогой Криспин, да ты счастливчик. Твоя жена — настоящая красавица.
— Вы очень любезны, пусть это и неправда, мсье граф, — поспешно вмешалась Филиппа. — Признаю, я довольно хорошенькая. Но и только. Однако вы найдете немало красавиц при нашем дворе.
Ги-Поль изумленно вскинул брови, но тут же улыбнулся:
— Вижу, мадам графиня, что все мое очарование не поможет вас завоевать.
— Разве что на секунду, — отпарировала Филиппа. — Прошу вас, садитесь! Я немедленно принесу вина, милорд.
Она отошла к столу, где стоял поднос с кувшинами и кубками.
Мужчины уселись.
— Давно ты женат, кузен? — начал француз. — Во время последней нашей встречи у тебя не было никакой жены.
— Мы поженились в последний день апреля.
— И она богата? — последовал откровенный, но естественный вопрос.
— У нее имение, которого я давно добивался, а кроме того, довольно большое приданое.
— Но не благородное происхождение, — догадался Ги-Поль. Криспин покачал головой.
— Тем не менее она превосходная партия с весьма влиятельными связями. Ее мать — подруга королевы, да и сама Филиппа служила Екатерине четыре года. Королева очень благоволит к моей жене.
Ги-Поль кивнул:
