Въехав на вершины холмов, короли остановились, прежде чем под звуки труб и цитр галопом пустить коней вниз. Съехавшись, оба церемонно сняли береты и обнялись. Правда, гнедой Генриха так нервно приплясывал, что королям сразу же пришлось разъехаться. Монархи спешились и рука об руку направились к маленькому шатру, специально возведенному для встречи, избежав тем самым весьма скользкого вопроса, кто из королей должен идти первым. Внутри уже стояли стулья, были разложены подушки и расставлены напитки. К королям немедленно присоединились кардинал Вулзи и французский адмирал Бонниве. Немедленно были зачитаны протокол нынешней встречи и титулы Генриха, включая тот, что именовал его королем Франции.
Генрих рассмеялся.
— Боюсь, что присутствие моего брата Франциска обесценивает этот титул, — объявил он, жизнерадостно хлопая по спине французского придворного. — А когда-нибудь наши дети навсегда устранят все причины спора между Англией и Францией.
Некоторое время мужчины пили и разговаривали, после чего снова вышли из шатра под радостные крики придворных и зевак и несколько раз обнялись, прежде чем вернуться к себе. Воздух наполнили пение английских гобоев и цитр, французских флейт и рокот барабанов. Следующие несколько недель посвящались обильным пиршествам и рыцарским турнирам.
Все это время Филиппа едва видела мужа, поскольку постоянно находилась рядом с королевой. Она почти не ночевала в своем уютном шатре, ибо королева требовала, чтобы фрейлины находились при ней. Она возвращалась, только чтобы сменить одежду, и, если верить Ги-Полю, была одета роскошнее всех английских дам. Правда, он галантно уверял, что француженки тоже не могут с ней сравниться, хотя англичанки считали платья французских дам с их нескромно глубокими вырезами по меньшей мере непристойными. Послы Венеции и Мантуи, однако, утверждали, что француженки элегантнее англичанок, хотя немало восхищались прекрасными золотыми цепочками последних. Кроме того, они подметили, что английские леди слишком много пьют.
Десятого июня король Франции прибыл засвидетельствовать почтение королеве Екатерине. В его честь был дан банкет, на котором гостей развлекал хор королевских певчих. Филиппа выбрала для банкета платье из зеленой с золотом парчи, с широкими рукавами из золотого газа, схваченными на запястьях расшитыми драгоценными камнями манжетами. Очень глубокий, по французской моде, вырез вызвал немало неодобрительных взглядов соседок. Но графиня Уиттон довольно улыбалась. Недаром она уложила волосы в узел, украшенный живыми цветами! Куда до нее француженкам! Кроме того, на макушке лихо сидела маленькая шапочка из золотого газа, вышитого жемчугом.
Франциск немедленно разглядел Филиппу и стал расспрашивать придворных, кто она такая.
— Это графиня Уиттон, — услужливо сообщил Ги-Поль. — Жена моего английского кузена, сир.
— Француженка?
— Нет. Родом с севера Англии, — пояснил граф де Ренар.
— Боже мой! Откуда у столь прелестной северянки может быть такое чувство моды?!
— Не могу сказать, сир. Я только недавно был ей представлен.
— Хотелось бы тоже с ней познакомиться, — пробормотал король, задумчиво прищурившись.
— Думаю, это вполне можно устроить, — кивнул Ги-Поль. — Уверен, что мадам графиня будет весьма польщена, сир.
Про себя он решил, что удача на его стороне. Вряд ли жена Криспина настолько глупа, что позволит совратить себя, зато король запомнит, кто представил ему прелестную даму. А что будет потом? Одному Богу известно! Франциск не зря заслужил репутацию завзятого соблазнителя. Уж он умеет убеждать дам! Может, получится и с этой. Но, как бы то ни было, маловероятно, что Филиппа выйдет из этой встречи без потерь и с незапятнанной репутацией. Впрочем, многие высокородные особы жаждут побывать в постели французского короля. Та, кто ему откажет, бросит вызов, а кому, как не графу де Ренару, знать, насколько по душе королю любой вызов!
— Что ж, займись этим, и поскорее, — велел Франциск, поворачиваясь к королеве, которая как раз объявила, что готова представить ему своих придворных дам. Франциск учтиво кивнул и галантно приветствовал каждую из ста тридцати женщин, составлявших свиту королевы. Среди них была и прелестная графиня Уиттон, которая низко присела в реверансе, открыв взору монарха великолепную грудь. Положив руки на плечи графини, он поцеловал ее в лоб, пожалуй, чуть больше положенного затянув поцелуй. Но мысленно отметил, что Энн Чамберс, еще одна придворная дама, не менее красива.
Филиппа отошла, и рядом немедленно очутился кузен ее мужа.
— Кузина, — широко улыбнулся он, — как вы прелестны сегодня. Мой господин король только и говорит что о вас! Хотели бы вы познакомиться с ним поближе, дорогая?
— Ее величество уже представила меня королю, — бросила Филиппа, пытаясь понять, нравится ли ей француз.
— Нет, нет! Мой господин действительно спрашивал о вас. К счастью, я смог просветить его на этот счет. Он выразил желание провести с вами несколько минут наедине.
— Посреди всей этой суматохи? — поразилась Филиппа. — Хотите сказать, дорогой Ги-Поль, что вашему королю не терпится затащить меня в постель? Его репутация известна всем, а я была при дворе достаточно долго, чтобы распознать, когда мужчина намерен соблазнить женщину. Будь я девушкой, сразу отказала бы. Но, даже став замужней женщиной, не собираюсь изменять супругу.
Увидев лицо родственника, она снисходительно рассмеялась:
— Не стоит так разочарованно вздыхать, мой храбрец! Неужели вы искренне верили, что я способна принять подобное приглашение?
Нет, Ги-Поль совсем ей не нравится, но придется быть вежливой ради спокойствия Криспина. Граф на мгновение опустил глаза.
— Поскольку вам хорошо известна истинная натура моего короля, какая может грозить опасность? Криспин говорит, что ваша матушка — добрый друг английских короля и королевы. Разве вам не хотелось бы стать другом Франциска?
— Для чего? — пожала плечами Филиппа. — Если я не позволю развратить себя, наверняка нанесу оскорбление королю. А я, разумеется, не собираюсь позволять себе никаких вольностей. Кстати, вы не забыли, что мой муж — ваш кузен? И думаете, Криспин одобрит ваши старания продать меня королю Франции?
Графа де Ренара, очевидно, ее слова немало обидели.
— Никто не знает, мадам, когда может пригодиться друг в высоких кругах, если не для себя, то для семьи. Ведь у вас будут дети! И Криспин говорил, что ваша мать ведет довольно успешную торговлю. Разве ваши друзья — не ее друзья? И разве дружба короля Франции не может понадобиться вам в один прекрасный день?
