не только по шарлатану, а по масонству в целом — ее издали на русском, французском, немецком языках. Императрица написала и три комедии, «Обманщик», «Обольщенный» и «Шаман Сибирский». Высмеивала глупость и пагубность мистических учений, и было понятно, каких именно — в речах и «обманщиков», и «обольщенных» персонажей звучала масонская терминология, цитировались их программные документы.
Екатерина от души потешалась над шведским Густавом III — он настолько отдался оккультным пристрастиям, что открыто объявил, будто на одном из сеансов ему явился «дух Иисуса Христа». Хотя в данном случае Екатерина считала более опасным политическое влияние. «Шведские» ложи князя Гагарина расплодились в столице, Москве, Митаве, Нижнем Новгороде, Пензе, Казани. Даже в Кинбурне и Кронштадте — там в ложу входили адмиралы Грейг, Спиридов. А из Стокгольма брат короля Карл, возглавлявший шведский орден, напоминал «подчиненному» Гагарину правила своей системы: «Каждый капитул обязан во всем и без замедления повиноваться Директории» [88] — то есть ему лично.
Такое государыня терпеть не стала. Напустила на «шведские» ложи столичного полицмейстера Лопухина «для узнания» о переписке их с герцогом Карлом. Открылось, что они получали из Стокгольма денежные дотации, и Гагарин был выслан в Москву. «Вольные каменщики» из «шведских» структур смекнули, что могут попасть под гнев императрицы, хлынули перетекать в «германские» ложи.
Но в Москве, без столичного надзора, масоны себя чувствовали вольготно. Сюда перебрался Новиков, сошелся с присланным из Германии эмиссаром Иоганном Шварцем. Они тоже получали солидные гранты от зарубежных «братьев». Арендовали на 10 лет типографию Московского университета, открыли при нем Педагогическую и Переводческую семинарии, учредили Дружеское ученое общество. Выпускали журналы «Утренний свет», «Московское издание», «Вечерняя заря». Завели и попольную типографию для «духовной» литературы. Ее пересылали из Берлина: каббалистика, «тайная мудрость» — но все под оболочкой «христианства».
Целью ставился путь к «настоящему Христу» — в противовес Церкви, которая якобы заменила настоящего «Христом из золота». Причем молиться, ждать озарения от Бога признавалось бессмысленным. Следовало самому вызвать Его с помощью оккультных таинств. Магию Шварц называл «божественной» наукой. Выпускали и другую литературу, количество книжных лавок в Москве выросло в 10 раз. А купец или мелкий дворянин, захотевший купить «что-нибудь божественное», приобретал за свои же деньги очень даже не православное чтиво. Масоны развернули «просветительскую» работу и в школах, больницах. Все сходило с рук, ведь генерал-губернатор Чернышев был давним их «братом». Но и императрица обо многом еще не догадывалась. Поощряла «просветителей», сама заказывала у Новикова иностранные научные новинки.
Выход на вершину успехов и международного авторитета России Екатерина отметила особым образом. Она давно уже задумала украсить столицу памятником Петру I — первым памятником! Во всей стране ни одного еще не было. Над ним трудился французский скульптор Фальконе, но отливка несколько раз не удавалась. Фальконе так и уехал домой, не увидев произведение. Завершал его российский помощник Фельтен. Для постамента нашли мощный «Гром-камень» в Карелии, в Петербург доставляли на специально построенном судне, изобретали специальные механизмы. 7 августа 1782 г. памятник торжественно открыли, над столицей взметнулся «Медный всадник», вздыбивший коня-Россию и попирающий копытами змею — ее врагов. А на постаменте — короткая надпись: «Петру I — Екатерина II». Государыня четко обозначила себя его последовательницей.
Да, она продолжала и углубляла начинания великого преобразователя. В том же 1782 г. дала старт новой важнейшей реформы — системы образования. Учебные заведения в России действовали самые разнообразные — кадетские корпуса, гимназии при Академии наук и Московском университете, Смольный девичий институт, частные школы и пансионы. Но их было совершенно недостаточно, да и качество обучения отличалось в самом широком диапазоне. А чаще дворяне, купцы, состоятельные горожане и крестьяне довольствовались домашним образованием детей, нанимая произвольных учителей, приходских священников и дьячков.
Екатерина взялась строить единую систему по всей стране. За образец она взяла Австрию, где недавно Иосиф II успешно внедрил аналогичные новшества. Одним из главных идеологов и исполнителей у него был выдающийся сербский педагог Федор Янкович. Государыня пригласила его в Россию. Под его руководством была создана Учительская семинария, начала готовить кадры педагогов. Указами императрицы учреждалась комиссия народных училищ во главе с ее бывшим фаворитом Завадовским, в каждом губернском городе организовывались главные народные училища с 4 классами обучения, в уездных городах — малые народные училища, с 2 классами.
В них принимали как мальчиков, так и девочек. Именно тогда внедрились привычные нам школьные порядки: обучение по классам, уроки по тем или иным предметам, по всей стране вводились единые сроки начала и окончания занятий, единые учебные планы, разрабатывались и печатались единые учебники. Устав народных училищ Екатерина обсуждала и утвердила лично. К концу ее царствования в России насчитывалось 550 учебных заведений, в них занималось 60–70 тыс. детей и подростков.
В культурном переустройстве России императрица нашла и помощницу. Свою давнюю соратницу, а потом оппозиционерку Дашкову. Ее очередное не совсем добровольное путешествие по заграницам затянулось на 7 лет — она хотела дать лучшее образование сыну, устроила в Эдинбургский университет, побывала и во Франции, Швейцарии, Германии. Знакомилась с видными политиками, учеными, стала первой женщиной, принятой в члены Американского философского общества. До императрицы доходили ее статьи, высказывания. Невзирая на либеральные взгляды, Дашкова была твердой патриоткой, и государыне запала в душу ее идея, что русский язык должен войти в ряд великих литературных и международных языков.
Держать обид за прошлое Екатерина не привыкла. Увидела способ и удовлетворить неуемное честолюбие бывшей подруги, и нацелить ее потенциал с пользой для страны. По возвращении Дашкова получила сногосшибательное предложение — должность директора Академии наук. Президентом оставался старый Кирилл Разумовский, но он и раньше делами не интересовался, в этом ведомстве царил полный развал. Дашкова назначение приняла, в 1783 г. стала первой в мире женщиной, возглавившей Академию наук. Властная, жесткая, она быстро навела порядок.
Организовала публичные лекции по математике и истории, увеличила число студентов Академии наук и Академии художеств, создала «переводческий департамент» для иностранных трудов. Основала журнал «Собеседник любителей русского слова», сборник «Русский театр». А главное — предложила выделить из Академии наук отдельную Императорскую Российскую академию, которая будет заниматься словесностью. Ее президентом стала сама Дашкова. Задачу поставила — создание первого полного толкового словаря русского языка. При этом уточнялись и затверждались правила грамматики — до сей поры весьма произвольные, часто писали на слух. Огромная работа заняла 11 лет, словарь составил 6 томов (Французская академия наук составляла свой словарь 60 лет). Императрица во всем шла навстречу нуждам науки и просвещения. Чтобы преодолеть дефицит книг и учебников, в 1783 г. разрешила открывать частные типографии.
Екатерина продолжала и внутреннее устроение своей державы. На нее навесили обвинение, будто она, выиграв
