И против кого тогда нацелится новая польская армия? Тем не менее, государыня согласилась на встречу.
1 января 1787 г. огромный поезд саней и кибиток повез Екатерину с трехтысячной свитой «в край полуденный». Из Петербурга проследовали через Новгородскую, Псковскую, Смоленскую губернии. Потемкин встретил императрицу в Киеве. Здесь была длительная остановка, праздновали Пасху Христову. Богослужения, балы, паломничества по киевским святыням. Но и предчувствия Екатерины насчет Понятовского оправдались. В Киев прибыли делегации польских вельмож, жаловались ей и Потемкину на своего короля, просили защитить их «вольности» — ведь Россия с Австрией и Пруссией являлись гарантами неизменности польской конституции.
А Понятовский тем временем приехал в Канев. Эта часть Правобережья Днепра принадлежала Польше, а королю без решения сейма не дозволялось покидать свою территорию. Предварительные переговоры с ним провели Потемкин и Безбородко. Король предлагал союз — в случае войны выставить вспомогательный корпус, за это просил поддержать его реформы против «вольностей» и вознаграждения за счет возможных завоеваний, намекая на Молдавию.
Мнения разошлись. Безбородко и партия Воронцова считали такой альянс ненужным и вредным. Из тех же соображений непредсказуемости Польши, угрозы для союза с Австрией — она тоже на Молдавию поглядывала. Потемкин «дружбу» с Австрией оценивал крайне низко. А Польшу считал полезным притянуть к себе даже не ради боевой силы — а оторвать ее от наших врагов. Но императрица в данном случае согласилась с Безбородко.
Когда на Днепре сошел лед, флотилия из 12 великолепных галер и множества мелких судов отчалила из Киева вниз по реке. Понятовский с нетерпением ждал ее в Каневе. Бабахнул салют польских орудий, на берегу были построены его новые полки. Воодушевленный король поднялся на борт к императрице. Но Екатерина предупредила любые речи словами — дескать, нынешний день посвящен исключительно отдыху. Подала Понятовскому руку, увела в каюту. И беседа с глазу на глаз продолжалась всего полчаса. Король лишь успел вручить государыне очередную записку с просьбами содействия в польских делах.
Вечером вся каневская гора расцветилась огнями иллюминации, с вершины устроили грандиозный фейерверк, выпустив тысячи ракет. Над рекой лилась музыка, король давал бал. Императрица на него не явилась. Понятовский снова примчался, умолял побыть подольше у него в гостях. Екатерина пожала плечами: мол, график не позволяет, к ней же мчится на свидание австрийский император. На прощание утешила: «Рассчитывайте на мою дружбу и мои намерения, дружелюбные к вам и вашему государству». Пробыв в Каневе 12 часов, флотилия двинулась дальше.
30 апреля остановились в Кременчуге. Это были уже владения Потемкина, и тут он устроил смотр тех самых полков, что существовали якобы на бумаге. Екатерину трудно было удивить, она отлично разбиралась в военном деле, сама проводила учения. Но она увидела непривычных для себя солдат: в новой форме, коротко стриженных — и прекрасно экипированных. Готовил их Суворов, и полки безукоризненно совершали перестроения. А завершил Суворов своей знаменитой «сквозной атакой». Масса пехоты, конницы, артиллерия разделились надвое, развернулись напротив друг друга.
Пушки и ружья загрохотали холостыми. Сблизившись, пехотинцы с громким «ура» бросились бегом, кавалерия пришпорила коней. Царица ахнула. Казалось, сейчас две стены побьют и покалечат друг друга. Но обученные солдаты в последний момент приподняли штыки, вполоборота проскользнули через строй, бежавший навстречу. Даже конница с той и другой стороны промчалась через строй, мчавшийся на нее. Екатерина была поражена. Два строя в полном порядке удалялись в разные стороны!
Но удивляться пришлось и дальше. Недавно пустынные берега украсились цветущими селениями. Паслись большие стада, встретить императрицу или хотя бы увидеть ее флотилию выходили толпы нарядно одетых жителей. И… родилась легенда про «потемкинские деревни». С картонными домами, людей якобы собирали силой за 200 верст. И тех же самых приветствующих селян со стадами по ночам перегоняли с места на место, царица раз за разом видела одних людей и тот же скот. Автор байки известен: секретарь саксонского посольства и шпион Гельбиг. В путешествии он не участвовал, но специализировался на информационной войне, собирал для европейской публики всякие сплетни [91].
Кстати, эти сплетни доходили и до Екатерины, она сама смеялась над их нелепостью. Она-то хорошо знала, что в России для встречи с монархом народ насильно собирать не надо — он сам стекается за сотни верст, хоть одним глазком увидеть царицу, потом детям и внукам рассказывать. И как же стада по берегу, через овраги, притоки Днепра, смогли бы ночь за ночью обгонять плывущие галеры? И сколько таких перегонов выдержал бы скот? А возделанные поля, сады — тоже были картонными? Да и не весь путь она проделала по реке, ехала и по берегу. Видела вблизи и селения, и жителей. Если Потемкин позаботился приодеть их получше для проезда государыни — так честь ему и хвала.
Она была в восхищении от Новороссии, «где все части устроены как возможно лучше и порядочнее; войска, которые здесь, таковы, что даже чужестранные оные хвалят неложно; города строятся; недоимок нет». Сравнивала с губерниями Румянцева, с Малороссией: «Недоимки простираются до миллиона, города мерзкие и ничто не делается». В степи, когда поехали берегом, присоединился Иосиф II — он, как обычно, прибыл инкогнито, под именем графа Фалькенштейна.
Но вот он-то был настроен очень кисло. Сразу прилепился к Сегюру — послу враждебной Франции. Открещивался, насколько для него неприятна и вынужденна роль союзника. Сегюр писал: «В разговорах со мной он дал мне понять, что мало сочувствует честолюбивым замыслам Екатерины. В этом отношении политика Франции ему нравилась». Приехали в Екатеринослав, представлявший большую стройку. Государыня заложила первый камень в фундамент городского собора. А Иосиф II ехидничал с Сегюром, что этот город, будущий Днепропетровск, «никогда не будет обитаем». Дескать, Потемкин пускает пыль в глаза, начиная предприятия, но реализовать их невозможно [2, с. 451].
Потемкин представляет Екатерине Черноморский флот.
Художник А. Щемелинский
Однако в Херсоне скептические ухмылки сползли с лица императора. Мощная крепость, казармы, арсеналы с сотнями орудий, Адмиралтейство, верфи, несколько церквей, частные дома, лавки, заполненная судами гавань! Государыня, нарядившись во флотский мундир, участвовала в торжественном спуске на воду трех линейных кораблей: 80-пушечного «Иосифа», 70-пушечного «Владимира» и 50-пушечного «Александра» — новеньких, совсем не игрушечных.
До Крыма Потемкин оборудовал прекрасную дорогу, «Екатерининский путь». 19 мая императрица доехала до Перекопа, и ее стал сопровождать живописный конвой татарской конницы. Были и нарочитые, чисто театральные эффекты, вроде «амазонской роты» всадниц из
