не сами забытые Боги. Их ближайшие подручные. Если сломим их – то окажемся у алтаря. Перевидаемся с самими Богами…
– Ты-то сзади останешься, а «перевидываться»-то нам придется! – буркнула Карела. – И чем они сражаются?
– Да обычно они молнии предпочитают, – в тон ей ответил посланец. – Зазеваешься – спалят со всеми потрохами.
– Ну а хоть на что они похожи? – не унималась Рыжий Ястреб.
– Боги имеют тот вид, какой им благоугодно будет принять, – с некоторой торжественностью объявил посланец Крома. – Я не знаю заранее, в каком они являются обличье.
– Очень мило! – фыркнула Карела.
Она явно собиралась отпустить какую-то колкость, но тут они добрались до входа на пандус, и Конан поднял руку, призывая к молчанию.
Маленький отряд остановился. Перед ним раскрылась высокая арка входа; широкий проход залит был приятным молочно-белым светом. Где-то под потолком неспешно перетекали, свиваясь и вновь развиваясь, смутные зеленые нити причудливых, невесть кем отбрасываемых теней. Путь был открыт; но киммериец отчего-то медлил, не спеша двигаться дальше. Обострившиеся чувства, древние и тайные таланты его племени, подсказывали, что впереди затаился невидимый пока враг, который, однако, уже давно сумел учуять их самих и теперь предвкушал сытную трапезу.
А потом Конану на миг показалось, что в волнах легкого, почти прозрачного тумана он видит громадное игровое поле Богов и чью-то исполинскую руку, неспешно перемещающую с места на место темные, неразличимые в деталях фигурки… но видение это длилось секунду, не более. Киммериец встряхнул головой, отгоняя нахлынувшее оцепенение, и шагнул вперед, знаком приказав остальным стоять где стояли.
– Я выманю его на себя, – бросил киммериец, не оборачиваясь. Бёлит и Карела дернулись было последовать за ним, и воительниц заставили остаться на месте лишь жесткие пальцы посланца Крома, ухватившие их за локти.
Конан медленно крался вдоль плавно уходящего вверх тоннеля. Гладкий пол постепенно повышался; стены по-прежнему скрывал туман, это все меньше и меньше нравилось киммерийцу. Стены как будто бы расходились все дальше, широкий проход превращался в бесконечный зал – а опасность, сперва таившаяся где-то впереди, теперь ощущалась вроде бы по правую руку; мышцы Конана непроизвольно напряглись, готовые в любой момент сорвать тело с места одним решительным броском, – и это спасло ему жизнь.
Зверь прыгнул внезапно. Призрачную завесу тумана разорвало мощное львиное тело с гордой орлиной головой и широкими лоснящимися крыльями. Грифон пронесся над головой киммерийца и мягко опустился на все четыре лапы у него за спиной. Киммериец уже замахнулся было своим необычным мечом, выломанным из лапы поверженного демона, но тут золотистый зверь обратился к нему на чистом хайборийском языке; в алых глазах плясали бесчисленные, крохотные оранжевые искорки.
– Прими мой совет, брат, – поворачивай обратно. Не связывайся с этой безумной игрой; если хочешь, попытаемся вырваться из нее вместе. Я ведь тоже пленник, как и ты. Спорить с Богами бессмысленно; но чем дольше ты выполняешь их волю, тем труднее отвергнуть их следующее приказание. Я пытаюсь.
Грифон чуть склонил набок гордую голову, пристально глядя на киммерийца не по-звериному разумными глазами.
– О какой игре ты говоришь? – вырвалось у Конана.
– Как? Ты, смертный, участвуешь в великой игре и даже не подозреваешь о ее существовании? – искренне удивился грифон. – Впрочем, что я, ведь вы, люди, все поголовно такие. Увы, у нас нет времени, а то я мог бы многое порассказать тебе. Лучше бы тебе поверить мне на слово. Итак?
– Там, на жертвеннике – мои люди, – ткнул пальцем вперед Конан. – Я не оставлю их.
– Это западня, – быстро ответил грифон. – Когда ты шел сюда – разве ты не ощущал опасности? Ты решил, что угроза исходит от меня; но это не так. Твои люди – это просто приманка, на которую пытаются поймать тебя, именно тебя и никого другого. Высоким Богам прекрасно известно о твоих приключениях, в том числе и о последнем, на островах, называемых тобою Антилией. Они не стали утруждать себя новыми выдумками, попросту взяли тот же самый случай… – внезапно он осекся. – Все, время вышло! Решай, ты со мной – или?..
– Я иду за своими, – медленно ответил киммериец, чувствуя, что это говорящее точно ритор чудовище кое в чем право. – Но, быть может, ты присоединишься ко мне?
– Я? – удивился грифон. – К тебе?
Судя по всему, эта несложная мысль не приходила ему в голову; однако обдумать ее как следует он уже не успел. Жемчужный туман, доселе мирно стлавшийся по стенам, внезапно ринулся на грифона со всех сторон. Мгновенно свившиеся серые пушистые веревки оплели огромные крылья; тугие петли стянули мощные лапы со смертоносными когтями. Из горла существа вырвался сдавленный предсмертный хрип; и прежде, чем Конан подоспел ему на помощь, бьющийся в путах грифон оказался поглощен разошедшимися на миг и вновь сомкнувшимися над ним каменными плитами. Спустя мгновение уже ничто не напоминало о разыгравшейся только что сцене.
Конан невольно потянулся утереть пот со лба – и очнулся, лишь когда ладонь вместо разгоряченной кожи коснулась тепловатой стали высокого шлема.
Опасности он больше не чувствовал. То, что таилось у него на пути, скрылось куда-то, верно, спугнутое грифоном; не было смысла торчать и топтаться на одном месте, и Конан скомандовал своему отряду двигаться дальше.
– Что здесь было? Кто с тобой говорил? – разом накинулись на него все пятеро воительниц, перебивая и отталкивая одна другую.
– Встретил одного старого приятеля, – отвечал на все расспросы Конан; он не открыл правды даже посланцу Крома.
Наклонный ход закончился. Пол вновь стал ровным; маленькая кучка людей, двое мужчин и пятеро женщин, стояли спина к спине среди необозримых равнин, залитых однообразным жемчужно-серым туманом. Киммериец косился на мглу с некоторым подозрением – потому что знал, на что она способна, если только получает соответствующий приказ. Однако пока все оставалось спокойно.
Посланец Крома уверенно повел их куда-то вперед; под ногами по-прежнему лежал шероховатый камень. Судя по всему, они и впрямь брели сейчас какими-то здешними путями, волшебным образом оказавшись в подземельях старого храма дочеловеческой расы. Игра была в самом разгаре.
Посланец Крома вел отряд, в то время как Конан, понадеявшись на многолетний опыт, чуть расслабился, доверясь чутью и напряженно обдумывая происшествие с грифоном. Если за ним следят все время – то почему они дали зверю вообще заговорить с киммерийцем и, как ни крути, все же сказать достаточно много?
А что, если этот грифон сам был подослан и все развернувшееся на глазах у киммерийца – не более чем искусное лицедейство?..
– Мы пришли, – вдруг шепнул Конану посланец Крома, и киммериец тотчас же поудобнее перехватил импровизированный меч.
Неведомые поля
