момента песней занимался строго Банни Ли, хотя все хотели идти на студию Дюка Рейда. Грегори Айзекс и Джи-Джи отправились туда, чтобы сделать Love Is Overdue».
Кларк твердо держался Страйкера в течение следующих нескольких лет, «из-за цимбала (тарелки), потому что это был хитовый путь, это было то, что нужно людям».
Для вокального стиля Кларка этот саунд был идеальной платформой – он буквально пунктировал необычными волнообразными «кляксами». Наряду с певцами, такими как Эл Кэмпбелл, Кларк был одним из первых, кто записал то, что позже будет называться стилем «дэнсхолл». Его песни касалась как любовных тем, так и «реальности», и он был одинаково искусен в кавер-версиях. Сам Кларк говорит, что сильнейшее влияние на него оказали саунд-системы и растафарианство.
«Я вырос с саунд-системой по соседству. Она называлась The Dub Master и находилась на Уолхэм-Парк-роуд, 31С. Вел дискотеки Ви Джей – из тех ненормальных, что готовы проснуться в четыре утра и врубить музыку. В те дни у него на деревьях висели стальные репродукторы, и мы слушали из них Алтон Эллиса – потрясающего; он обычно и будил меня, и я шел в школу. Ви Джей был растой. Мы были все из гетто, и растафарианство было фокусом гетто. Моя мама исповедовала христианство, но мой старший брат Джеймс “Обадия” Кларк был растаманом, и через некоторое время я тоже начал фокусироваться на растафари».
Обадия основал недолговечный лейбл Clarke и сделал несколько неудачных записей с Джонни; другой брат, барабанщик Эрик Кларк, также помог Джонни встать на музыкальную стезю. «Он много сделал для моей карьеры, но он никогда не жил с нами. Мама отдала его в приют, а затем он пошел в Alpha Boys’ School. Когда он приезжал домой на каникулы, он всегда занимался музыкой, и я тоже стал ей заниматься».
Партнерство Кларка с Банни Ли вывело певца на большую музыкальную дорогу.
После None Shall Escape The Judgement такие вещи, как Move Out Of Babylon Rastaman, Peace And Love In The Ghetto и Rock With Me Baby, также были весомыми хитами, построенными на саунде «флайерс».
Корнелл Кэмпбелл, который к 1972 году перешел со Studio One к Ли «Скретчу» Перри, возник как главный конкурент Кларка после его успеха с песней Natty Dread In Greenwich Town (она же Natty Dread In A Greenwich Farm).
«Меня расстроило, когда я пришел на студию Randy и услышал такие песни, как Things A Come Up To Bump [The Bassies], — объясняет Кэмпбелл. – Почему эта музыка продается, а мои хорошие мелодии – нет? Я написал Natty Dread In A Greenwich Farm, потому что сказал себе: надо спеть про обычную жизнь, это людям точно понравится. Я пошел к Банни Ли с этой песней. У меня в то время был бэнд Don Cornell & The Eternals. В нем играл Робби [Шекспир] вместе с Карли [Барреттом], и Банни Ли как-то пришел в Гринвич-таун послушать нас – так я, кстати, первый раз увидел Банни Ли, – и ему понравилось, как я пою. Он подошел к Шекспиру и спросил его – может ли он сыграть у него на сессиях звукозаписи? Мне не понравилось это, потому что если Роберт Шекспир уйдет от нас, вся группа развалится. Роберт, конечно, пошел к Банни Ли, и мне пришлось поставить на бас одного из моих партнеров по пению, Кена Прайса, но наш бэнд так и не вышел на тот уровень, на котором мы играли с Робертом. Но так или иначе мы стали петь для Банни Ли как группа поддержки; я играл на басу, когда пели такие артисты, как Деррик Морган. Я спросил Банни: “А что ты думаешь по поводу Natty Dread In A Greenwich Farm? Она может куда-то пойти?” Он говорит: “Да, мен, конечно. Но это плохая мелодия”. А Кинг Табби сказал: “Бой Корнелл, я ходил в Западный Кингстон прошлой ночью и слышал, как эту песню играли. Один надежный человек сказал мне, что полиция хочет сделать рейд и накрыть этот звук, потому что песня плохая, у многих ребят там крышу снесло”. И каждый раз, когда песня должна была стать хитом, происходили какие-то неприятности. В итоге Natty Dread In A Greenwich Farm начала идти по всем площадкам с триумфом».
Кэмпбелл рассказал, как его соперничество с Кларком пустило корни. «Джонни Кларк вышел раньше меня с песней под названием No One Escape the Judgement. Эту песню написал чувак по имени Эрл, и сначала Банни Ли отдал ее мне, чтобы я спел первым, но Банни и так немного мне задолжал, петь вхолостую не хотелось, я отказался, и песня ушла к Джонни Кларку. Это был его первый большой хит. Когда я вернулся в город, Банни говорит: “Ну и как, если ты споешь сейчас эту мелодию? Джонни ее спел, она уже ушла в хиты”. Я подумал и спел другую версию под названием Gun Court Law».
Эта песня касалась радикальных мер, которыми ответил Майкл Мэнли на возросшие проблемы с огнестрельным оружием на Ямайке. В апреле 1974 года на Кэмп-роуд открылась тюрьма-крепость, обнесенная колючей проволокой, где содержали тех, кто был пойман с нелицензированным оружием. Судебные процессы проходили без присяжных и без возможности внесения залога; апелляции не допускались, максимальным наказанием поначалу было бессрочное содержание под стражей, позже измененное на пожизненное тюремное заключение, и вина могла быть установлена даже при наличии пустой гильзы. Закон, получивший название «оружие без суда и следствия», всеми приветствовался, и – всем на удивление – он был репрессивным творением человека, главной риторикой которого были права человека.
Когда Кларк обратился к этой теме в своей версии на ритм Joshya Word, его соперничество с Кэмпбеллом было в самом разгаре. «Это стало настоящим поединком, – замечает Кэмпбелл. – Каждый из нас почувствовал себя плохим, поэтому я написал песню The Gorgon, а Джонни вышел с Move Out Of Babylon, затем я представил Dance In A Greenwich Farm, а Джонни Кларк вышел с версией You’ll Lose A Good Thing [в оригинале – Барбара Линн], а я в ответ сделал Duke Of Earl [в оригинале – Джин Чандлер]».
Большая часть этого материала была смикширована Филиппом Смартом, тогдашним постоянным звукотехником Табби. «Это была эра Банни Ли – вот когда я пришел в дело, – говорит этот дородный человек, сидя в студии HC&F, на Лонг-Айленде, где он работает в настоящее время. – Все эти вещи Джонни Кларка, такие как None Shall Escape The Judgement… это я убедил Банни выпустить версию Джонни. Банни на самом деле не был слишком уверен в этой
