My Jamaican Girl вокальной группы The Gaylads. Я репетировал с молодежью, с такими людьми, как Анселл [Кридланд, участник The Meditations] и Роланд Баррелл, и потом пришла группа The Mighty Diamonds. Они были очень хороши, и я отвел их к Коксону, но тот сказал, что они еще не готовы: “Два месяца им еще надо”. Тогда я пошел к Рупи Эдвардсу, и они сделали у него Girl You’re Too Young — это я выбирал эту песню».
Фрэнсис записал свой первый хит как диджей на Black Ark в 1974-м – Soldier Round The Corner, там говорилось о напряженной обстановке на улице, которая возникла с введением комендантского часа. Успех позволил ему привести на студию и трио The Mighty Diamonds. «Я пошел к ним, и мы сделали Shame And Pride: Робби Шекспир играл на басу, Регги – на гитаре, Хорсмаут был на барабанах, а Эррол Томпсон сидел за пультом как инженер. С этой песни у них все началось. Потом я отвел их на Channel One и сказал Джо Ху-Киму, чтобы тот их записал. Больше я не мог быть их менеджером, потому что я был наказан за то, что продавал эту пластинку втихую. Потом я отвел ребят к Джо-Джо, и тот говорить: “Для вас настало время писать альбом”».
«Моим лучшим опытом стал Channel One, потому что там мы впервые записались, это наша основа, – настаивает Дональд «Табби» Шоу. – У Channel One было время, когда эта студия рулила всеми делами в бизнесе».
На Channel One они начали писаться в 1975-м и сделали еще два стильных кавера: Hey Girl и Country Living, последний стал крупным хитом в Британии. Но еще крупнее стал Right Time, символическая вещь, воспевающая пророческое видение Гарви как сигнал для черного возмездия. За ними последовала череда сильных синглов, таких как Back Weh, I Need A Roof (кавер-версия Mean Girl от Larry & Alvin), и Have Mercy (версия Baby Why от The Cables). The Mighty Diamonds были среди первых регги-групп, замеченных Virgin Records, которая издала их известный альбом Right Time как конверт с разворотом.
The Meditations были другим классическим гармоническим трио, которое стало известным в те годы. В глубине района Флэтбуш на студии Сэра Томми я нашел лидера группы, Ансела Кридланда и его коллегу Уинстона Уотсона, которые как раз клали свои гармонии на трек Глена Вашингтона. Дружелюбный Кридланд рассказал о личных трудностях, которые и привели его к избранной им карьере: «Я родился в 1951 году в Уэстморленде, в местечке, которое называют Ламбет-Пен. Мой отец уехал с Ямайки, когда мне было семь лет. А до этого мне пришлось жить с ним и мачехой, так как моя родная мать давно уже усвистела в Кингстон. После того как отец уехал, мачеха, а она осталась на острове, взяла меня с собой в Дарлистон, но ее семейка меня обижала. Какая-то дама по соседству увидела это и отвезла меня от них, а затем мой дядя отвез меня к моей матери. Вообще-то мой отец был тренером по лошадям, и я тоже хотел стать жокеем, но я начал слушать Делроя Уилсона и просто обалдел. Потом я узнал, что человек, так вдохновлявший меня, раньше чинил трактора. Я сказал себе: “Никаких лошадей, я тоже буду петь”».
Кридланд сделал свои первые записи в конце 1960-х годов в составе вокально-гармонической группы The Linkers. К 1972-му он уже сотрудничал с Дэнни Кларком и вскоре сформирует с ним The Meditations. «Я встретил Дэнни, когда делал Sitting On a Sidewalk; я продюсировал эту песню, пел ее, а Дэнни играл на мелодике. Я отдал песню Джи-Джи, чтобы он выпустил ее, и он послал запись на Creole [британский лейбл, выпускавший регги]. Дэнни тогда был с The Righteous Flames, пел у них».
Находясь у себя дома в Аризоне, Дэнни Кларк продолжает эту историю. «Я родился в Тренчтауне в пятьдесят третьем; моя мама уехала в Англию в 1960 году, а я остался с отчимом в Кларендоне. В одиннадцать лет я вернулся в Тренчтаун со своим настоящим отцом. Я начал петь с Уинстоном Джарреттом, и имел счастье и удовольствие петь с Алтоном Эллисом в Alton & The Flames. После того как они расстались с Алтоном, я некоторое время продолжал петь с ними. Первую сессию я сделал у Коксона: две песни – Free Angela Davis и Working Time, я так и не знаю, вышли они или нет. Затем я сделал две песни для Скретча: Zion и You Can Run. Дела шли не слишком хорошо, поэтому я оставил The Righteous Flames и начал сольную карьеру. Первая песня, которую я записал, была Great Messiah для Джи-Джи, она вышла как Danny Clarke & The Meditations. Тогда я жил в Королевских садах [Majesty Gardens, гетто Западного Кингстона, известное как Бэк-Ту] – там я встретил Ансела в семьдесят втором, и Ансел научил меня нескольким гитарным аккордам. Мы с ним стали хорошими друзьями, и стали пробовать петь вместе. Например, когда я репетировал, Ансел приходил и помогал мне с гармонией, а когда он репетировал, я приходил и помогал ему. Мы тусовались с группой под названием Hombres, одной из первых групп в Королевских садах».
«Winston Heywood & The Hombres — они попросили меня сходить с ними на прослушивание и взять гитару, – вспоминает Кридланд. – Они спели I’ll Never Fall In Love Again в ритме ска, а я изменил ее на уан-дроп. Гармонии я тоже там пел. Я сделал Bongo Man на той же сессии, но моя группа не смогла поддержать гармонию».
«Мы хотели создать собственную маленькую группу, – объясняет Кларк. – Уинстон был хороший певец, у него хороший голос, но он не умел контролировать его. Всякий раз, когда мы ходили слушать Ллойда Форреста, я брал его с собой. Мы хотели взять и его в группу, но Ллойд не мог ждать; он собирался уезжать с The Jays. Так что мы с Уинстоном стали ходить вместе, я учил его все больше и больше. Мы вернулись к Анселу, и все вместе просто запели. Мы начали репетировать, но еще не как группа, но если Уинстон мог найти кого-то, кто хотел записать его, то он мог положиться на меня и Ансела, мы дали бы ему гармонию, и то же самое, если Ансел хотел записаться, мы с Уинстоном сделали бы для него бэк-вокал».
Тенор Уинстона Уотсона давал сильный контраст более глубокими тонам Кридланда и Кларка. Сам он говорит, что его источником вдохновения были соул-певцы
