Читаем без скачивания Соната незабудки - Монтефиоре Санта

Ночью он лежал в липком поту, и прекрасное лицо Алисии терзало его сознание, заставляя пылать от отчаяния, любви, ненависти и смятения — противоречивых эмоций, которые она вызывала в его сердце. И все же он ничего не мог поделать со своей унизительной привязанностью к этой тигрице. Флориену хотелось прижать Алисию к стенке и грубо овладеть ею, чтобы она никогда больше не насмехалась над ним и не смотрела на него прищуренными глазами искусительницы, уверенной в своей силе и в том, что при желании сможет превратить его в камень одним взглядом своих ярких голубых глаз. Потом он любил бы ее горячо, чтобы растопить ее стальную душу и найти под жестким панцирем трепетное и нежное живое существо. Ему безумно хотелось услышать ее вздох-вопрос: «А способна ли я любить и разделять удовольствие?» Он мечтал открыть в ней уязвимую девушку с присущими всем женщинам страхами и надеждами. Но Алисия была другой. Она была лишена способности чувствовать.

У Алисии не было никакого желания работать в саду. Природа наводила на нее тоску, и цыгане тоже. Они были провинциальны и бедны. А она собиралась выйти замуж как минимум за герцога и жить в огромном особняке. Тетя Сисли заставляла ее помогать с приготовлением пищи, а она ненавидела и это, потому что не хотела пачкать руки мукой и мясом цыпленка. Она видела, что Марсель выжимает из ее тетушки все, что хочет, а та по-прежнему бесконечно восхищается им. Но даже Алисия решила не рассказывать Сисли, что он ее использует. За спиной тетки Алисия флиртовала с Марселем в надежде найти подтверждение своей теории, но, как ни унизительно ей было это признавать, Марсель, который был по возрасту гораздо ближе к ней, чем к тетушке, иронично улыбался и взмахом своей кисточки прогонял девчонку со всеми ее соблазнами.

— Маленькая девочка, если ты хочешь кого-то совратить, пойди и соврати цыгана. Он будет благодарен, ведь кроме тыкв ему больше не с кем общаться, — говорил он со своим странным французским акцентом.

Алисия поклялась, что отомстит. «Как смеет кто-то говорить со мной таким тоном?» — сердилась она. Но, возможно, Марсель был прав: было бы очень забавно совратить цыгана.

Алисия знала, что Леонора обожает Флориена, и это делало ее план более заманчивым. Она наблюдала, как они вместе высаживают растения, болтают о погоде, почве и урожае, смеются с непринужденностью старых друзей, и поэтому мысль о том, чтобы встать между ними, была невероятно соблазнительной. Она замечала, что Флориен смотрит на нее с вожделением. Как бы то ни было, но он мужчина, а большинство мужчин не такие, как Марсель. Алисия понимала, что может заполучить любого мужчину, которого пожелает, и была уверена в своей силе. Она лежала под осенним солнышком, откусывая по кусочку шоколад и наблюдая за своей добычей. Флориен знал, что она на него смотрит, и этого было достаточно, чтобы прекрасное тело девушки напряглось от возбуждения.

Она еще никогда не занималась сексом. Девственность — идиотское слово, от которого веяло неопытностью и уязвимостью. Алисия хотела избавиться от нее как можно скорее, а Флориен был очень привлекателен. Высокий и стройный, с черными блестящими волосами, темными пронзительными глазами, сверкающими из-под челки… Он был неулыбчивым и молчаливым, как угрюмые герои книг, которые они читали в школе. Но ему не хватало самого важного — он был беден, и, похоже, никогда не станет богатым. Еще меньше у него шансов стать известным или приобрести вес и положение в обществе. И поэтому он годится только для одного…

— Волшебный вечер, правда? — сказала она, присаживаясь рядом с ним на траву. Вынув из корзины яблоко, Алисия надкусила его.

Флориен не ответил, а только смотрел на нее, хлопая глазами.

— А где твоя маленькая помощница?

— Леонора?

— Да. Садовый гномик! Где она?

— Ушла в центр сада с миссис Везебай, — ответил он, спрашивая себя, чего она от него хочет.

— Больше никаких комментариев, обещаю. — Алисия засмеялась и к своей радости заметила, что угрюмое выражение его лица немного смягчилось. — Ты целый день проводишь на коленях, копаясь в грязи. Разве тетка не может поручить тебе работу на комбайне или что-нибудь другое?

— Мне больше всего нравится работать в саду. Водить комбайн скучно.

— Но копаться в земле — не мужская работа, а ты мужчина.

Он отвел глаза. Флориен привык к тому, что она флиртует с ним, а затем прогоняет, как летнюю муху. Ему не хотелось пропустить очередной подвох.

— Дай мне руку, — вдруг попросила она.

Он только покачал головой.

— Зачем?

— Я хочу погладить ее. — И она снова засмеялась. — Не бойся, не откушу.

У него не было выбора. Он протянул руку. Алисия взяла ее и легко пробежалась пальцами по огрубевшей коже ладони. Флориену стало жарко, потому что невольно он подумал о том, что почувствовал бы, если бы она ласкала таким образом его тело.

— Вот, у тебя руки фермера! Удивительно грубые. Ты ощущаешь, какая мягкая у меня кожа, или они слишком жесткие?

Щеки Флориена загорелись от смущения. Он отдернул руку, борясь с возбуждением, которое грозило стать очевидным. Он взял яблоко, чтобы чем-то занять руки.

— Ты глупая, — заявил он, вгрызаясь в яблоко.

— Нет. Я не глупая, Флориен. Я любопытная. Когда занимаешься любовью с женщиной, ты чувствуешь что-нибудь с такими руками?

— Это не твое дело. — Он был поражен ее смелостью.

— Если бы ты провел руками по моему телу, ты ощутил бы мягкость кожи? Я много делаю для того, чтобы кожа была нежной — каждый вечер после ванны я втираю в нее масла, спать ложусь только в шелковой пижамке. Вот, — сказала Алисия, протягивая ему руку, — смотри, какая она гладкая.

— Зачем тебе эта игра? — рассерженно спросил он, нахмурив черные брови. — Я не хочу к тебе прикасаться. Оставь свою кожу себе.

— Ты ведь не это хотел сказать! — Девушка притворилась оскорбленной. — Я знаю, что выгляжу дурочкой, но любовь делает людей глупыми, правда? Так мне говорили. Я ведь раньше никогда не была влюблена.

Флориен не мог поверить услышанному. Ее слова внезапно придали ситуации совершенно другое значение. Он пристально посмотрел на нее, обезоруженный такой откровенностью. Алисия глядела на него в ответ ясными глазами и улыбалась так же сладко, как улыбаются другие влюбленные женщины. Он почувствовал, как его сердце отозвалось радостью. Его разум твердил, что следует быть осторожным, но кровь уже бежала по венам с такой скоростью, что он не слышал этого слабого голоса.

— Я тоже никогда раньше не влюблялся, — импульсивно сказал он, очарованный ее хрупкой беззащитностью.

— Я старалась не обращать внимания на свои чувства, Флориен, потому что знала, что тетя Сисли убила бы меня. Она бы сказала, что я слишком молода для любви. Но я хочу тебя. — Алисия закусила губу, потому что эта ее краткая речь была очень нескладной. Из книжек она знала, что именно так женщины говорят о любви. Об этой нелепой борьбе с чувствами… Ей казалось, что она ближе подошла к теме секса и дала понять, чего хочет, но Флориен был слишком удивлен ее признанием, чтобы заметить это.

— Я тоже тебя люблю, — ответил он, придвигаясь ближе и беря ее за руки. — Я тоже старался не обращать внимания на свои чувства, но твое лицо преследует меня день и ночь. Я не могу выбросить тебя из головы. Ты не такая, как все. Ты прекрасна!

Алисия была удивлена таким неожиданным поворотом. Она хотела всего лишь переспать с ним, а он почти сделал ей предложение! Она всего на дюйм приоткрыла дверцу, а он сорвал ее с петель.

— Куда же мы пойдем? — спросила она, подавляя смешок.

— Что?

— Куда мы пойдем, чтобы остаться наедине? — повторила она, в надежде, что не слишком торопит события. Она не могла себе представить, как мужчины выдерживают утомительные ритуалы ухаживаний. Она точно знала, что играет сейчас ведущую роль и действует как мужчина, а это, вероятно, не очень нравится Флориену, поэтому решила снова заговорить о любви. — Я люблю тебя, Флориен, тебя одного. Я хочу быть рядом с тобой. Хочу чувствовать биение твоего сердца, ощущать твое тело. Хочу отдать тебе себя. Я хочу, чтобы ты взял мою невинность и сделал меня женщиной. — На этот раз она была довольна своей речью, а еще больше обрадовалась реакции цыгана.