Там большое окно. Его точно можно открыть, выбраться на улицу.
– Куда ты! Погоди. Да, не трону я тебя, Ася. Не трону. Я хочу просто поговорить, – слышу сзади себя, совсем уже близко голос Вадима.
Но я уже не могу остановится. Меня гонит страх. Я боюсь быть пойманной. Разумом я понимаю, что он мне ничего не сделает, но бессознательно, подстегиваемая внутренними инстинктами самосохранения, все же пытаюсь скрыться.
– Ась! Не убегай!
В то самое время, когда Вадик оказывается на кухне, я же уже открываю окно, чтобы спрыгнуть на землю. В полете до земли совсем не высоко. Я справлюсь. В голове проскальзывает мысль о том, что у Вадика хватит ума прыгнуть за мной, а я то уж постараюсь быть пошустрей. Забегу в дом. Закроюсь на замок и со спокойной совестью вызову полицию.
Последнее, перед тем как спрыгнуть вниз с подоконника, до моего носа доносится запах выкипающей воды из пельменей. Главное – не спалить дом.
Все происходит в считанные секунды.
Я присматриваюсь к удобному местечку, куда бы приземлиться и уже переношу вес тела вперед, готовлюсь прыгать… когда неожиданно цепкие пальцы хватают меня за лодыжку, я громко вскрикиваю, соскальзываю с железного наружного подоконника и лечу вниз, нелепо размахивая руками.
– Ась! – вижу искаженное лицо Вадика и ….
Земля! Хлопок! Раздается противный треск ломающейся внутри кости и я теряю сознание.
Глава 23
Вадим
– Ася… Ася! – чувствую, как голос срывается.
Голосовые связки настолько напряжены, что кажется, если произнесу чуть громче, то дам “петуха”. Чертова стерва. Из-за нее вся жизнь под откос. Черт! Черт! Ну, почему нельзя было просто поговорить?
– Ась!
Бывшая лежит в неестественной позе, там, внизу, на земле. Одна нога подвернута, руки разбросала в разные стороны. Кажется, что притворяется. Сквозь спутанные мысли в голове, приправленные алкогольными парами, все же мелькает догадка о том, что бывшая не корчит из себя пострадавшую.
Круто разворачиваюсь к двери лицом, меня тут же ведет от резких движений в сторону. Сквозь нарастающий шум в ушах от волнения слышу шкворчание. Кидаю косой взгляд на плиту. В кастрюле шкворчат пельмени. На автомате выключаю газ и направляюсь к входной двери. Сейчас я устрою бывшей “веселые каникулы”. Не уж то она еще не поняла, что подобного рода манипуляции со мной не прокатят? Я не из тех, кто ведётся на такие хитрости. Меня пошатывает. А что если с ней и правда что-то случилось? Резко торможу в проеме. Не-е-ет, нееет! Этого не может быть!
Возвращаюсь на кухню, если с ней все в порядке, она уже давно должна была унести ноги. Подхожу к окну. Твою мать! Бывшая лежит на месте все в той же позе. Черт!
Дрожащими пальцами выхватываю телефон. Набираю такси. А что если она мертва?
– Ася! – от волнения ком застревает в горле.
– Такси… – одновременно со мной произносит мужской голос в трубке.
– Слушай, мужик. Ты далеко укатил, – в ответ тот таксист, что привез меня сюда, отвечает короткое “нет” и я чуть ли не вскрикивая от радости, прошу его вернуться и забрать меня, зачем-то начинаю оправдываться “ мол, никого не оказалось дома”.
Сам же стремительно покидаю дом. Хмель выветривается из крови за несколько секунд.
Спустя пару минут подъезжает таксист. Я только что и успел, так это выйти к калитке. Трезвый как стеклышко.
Господи!
Сиреной воет внутри “тревога”: я убил бывшую жену?! Я убил Аську! Что же теперь со мной будет!?
Набрал маме, но как только пошел гудок зачем-то сбросил.
Она тут же перезвонила в ответ.
Черт! Зачем она звонит? Что я ей скажу? Как скажу?
Сбрасываю вызов, сжимаю телефон в пальцах до хруста.
Это же она меня заставила приехать! Она нашла адрес Аськиных родителей. После всего что произошло с Алисой, после всего того, что узнал, я конечно же не мог не рассказать матери, а она… Во всем обвинила меня. Разве так матери поступают со своими детьми?! И это несмотря на то, что именно мать позволила этому переростку Герману, защитничку бывшей, завладеть всеми “козырями”, которые имелись у меня на руках. Да, если бы не мать. Аська уже через несколько месяцев сдалась. Я бы ее уломал. Ну поползал бы немного в ногах. Поунижался. Но вернул. И все бы продолжилось, как и раньше. Со временем я точно знаю, все бы притерпелась. И моя измена и измена Аськи. Я уверен, что она спит с этим Германом. Но тут понятно, что хотела отомстить, так бы каждая сделала, хотя я от бывшей такого и не мог бы ожидать. Она всегда была такой мягкой, любящей, понятливой. Это жутко бесит. Бесит, сука!
Хруст пластика в руках отрезвил. Опускаю глаза вниз. Да, чтоб её! Стекло треснуло.
Провожу по экрану пальцем и в этот момент гаджет разрывает виброзвонок. Мама.
У меня же от неожиданности чуть сердце не выпрыгнуло наружу. Поднимаю трубку.
– Алё, – шиплю.
– Вадик, ты почему позвонил и не берешь трубку? – напористым, без лишних прелюдий, тоном интересуется родительница.
– Мам, я скоро приеду и все расскажу.
– Ты один? – сбавляет обороты.
Она-то в курсе куда я поехал и ждет теперь от меня известий. Только вот обрадовать мне ее нечем.
– Один, мам, – голос предательски срывается.
– Ты что-то натворил? – ее тон меняется, становится подозрительным.
– Потом расскажу….
***
– Господи! Ты идиот! Самый настоящий идиот! Что значит хотел задержать, а она прыгнула? Если бы хотел – задержал! И что? Почему точно не посмотрел жива или нет?! А? Отвечай!
Хлесткая пощечина обжигает сначала одну щеку, и следом же вторую.
– Отвечай! Отвечай!
Мама снова и снова наносит удары, я же не сопротивляюсь. Пусть бьёт. Она имеет на это право. Всегда имела. Уже через несколько секунд такой пытки, обмякнув, я падаю перед ней на колени.
– Прости, мама! Прости!
Слезы текут по горящем от ударов щекам, застилают глаза.
Мама внезапно застывает, смотрит на меня сверху вниз, опустив руки:
– Вадюша! Вадюшенька! Ну, что же я делаю!? – родительница обхватывает мою голову, прижимает к себе.
Я же сцепляю руки у нее на талии в замок, прижимаюсь. Мама пахнет так, как я помню из детства: сладкой ванилью с привкусом корицы. Только сейчас я понимаю, что так пахнет моя “свобода”, моя “защита”.
– Мам, я не хочу ее
