навру.
– Нужно было волноваться тогда, когда мне это нужно было. Сейчас не к чему, – Алиса сторонится ближе к стене, чтобы обойти меня, но меня как будто переклинивает. Ноги будто в пол вросли, и нутро все сжимается от мерзкого ощущения того, что она мной воспользовалась. Самолюбие требует мгновенной мести.
– Может, по старой дружбе пригласишь на чай? – дергаю уголком губ и пускаю в ход все свое мужское обаяние.
– Зачем? Ты же вроде как убедился, что я жива-здорова. Не грущу, как видишь, – дергает Алиса рукой и я слышу звон стекла, только сейчас замечаю в руках девушки небольшой пакет с алкоголем.
– Могу составить компанию, – жажда до легкого сиюминутного развлечения с распитием спиртного, напрочь выветривает из головы обещание, данное матери.
Алиса прикладывает к подбородку два пальчика с длинными, накрашенными в красный цвет ногтями, и целую секунду о чем-то думает. Потом устремляет взгляд на меня.
– Ну, попробуй. Составь.
***
– Давай, еще, еще! Ну что с тобой? Тебя кормить перестали? – недовольные стоны вырываются изо рта полупьяной Алиски.
Я долблю ее дырку с такой яростью, что аж в глазах звезды мелькают, а этой суке все мало. Накручиваю ее длинный хвост себе на руку, тяну на себя, и начинаю лупить ее жестко по заднице:
– Черт! Да, вот так! Вот так! – взвизгнув, активно подмахивает мне бедрами Алиса, а у меня крышу срывает от хлюпающих звуков, которые издает мой член в ее мокрой киске.
– Нравится?! Сучка, – рычу склонившись над ее ухом, впиваюсь в мочку зубами.
Надрывный хрип вырывается из ее горла и она вытягивается в тугую струну, бурно кончает. Мне тоже остается недолго. Пару раз врезаюсь в податливую плоть на всю длину и изливаюсь прямо в ее дырку.
Проходит некоторое время, прежде чем я заваливаюсь на бок, утягивая за собой влажную от пота Алиску.
– Хорошо, – тянет девушка, закидывает мне руки на шею, закрывает глаза. – Все-таки есть в тебе что-то, – мурлычет, – я завтра уезжаю, Вадик, – внезапно пускается в откровения Алиса. – В Штаты поеду. Не хочу больше здесь. Устала.
– Да кто ж тебя выпустит, Алис!? У тебя же кредиты, – задаю вопрос прежде чем понимаю его смысл.
– Я квартиру продала и то, что осталось от бизнеса.
В голосе девушки чувствуется усталость.
– Но разве тебе этого хватит? А ты Аське деньги будешь отдавать? – лениво тяну слова, хотя у самого язык еле ворочается, меня неумолимо клонит в сон. И мне приходится прилагать массу усилий, чтобы не отключиться прямо сейчас. Видимо, успокоительное с алкоголем не стоило мешать.
– Я что по-твоему совсем безумная? У нее вон появился богатенький любовник. Квартиры ей покупает. Ничего, как-нибудь переживет и без моего долга. Между прочим, я считаю, что эти деньги я вполне себе заслужила, за все страдания.
Все то, что она говорит дальше, я помню смутно, искаженно. По-моему там что-то было про время и про билет на самолет, про город, в который она собирается. Не помню. Вырубился мгновенно. Уже погрузившись в глубокий сон, на периферии засыпающего сознания замаячило чувство приближающейся опасности. Но сон неумолимо затягивал в бездну. Тревоги и отчаяния.
***
– Черт! Твою мать, – сдавив ладонями голову, поворачиваюсь на бок. Такое ощущение, что черепная коробка вот-вот расколется от боли на несколько частей.
Пульсация так громко отдается в ушах, что чуть ли не кровь сворачивается в капиллярах от напряжения.
– Алиса, – размыкаю сухой рот, зову девушку, не оборачиваясь.
Мое глазное яблоко приклеилось к веку и двигаться не хочет. Даже ресницы разомкнуть было невмоготу.
Да что за блядство!? Откуда и во рту, и в голове такое угнетающее чувство вселенского дерьма?
– Алиса, черт бы тебя побрал, – чертыхаясь, встаю на ноги, если сдерживаюсь, чтобы не застонать в голос. – Где ты, твою мать?
Мне приходиться несколько минут постоять на одном месте, чтобы справиться с диким головокружением. Да, чтоб его! Что происходит? Как только появляется способность видеть, легче не становится, так как в квартире, да и в целом со мной творится какая-то дичь. Первым делом я обращаю внимание на беспорядок в спальне. Я хоть и был пьян, но не до такой степени, чтобы не помнить, что в помещении все было чисто и опрятно.. Сейчас же вся свободная поверхность закидана вещами. Складывалось такое ощущение, что здесь кто-то что-то искал, либо же человек впопыхах собрался, выбирая из всего хлама самое ценное. Но как я помню, у Лисы было много чего ценного и вряд ли девушка так бы поступила со своими вещами, хотя кто ее знает?!
Второе что я заметил после творящегося вокруг меня хаоса – это то, что мои руки были в крови. И это мне не хрена уже не нравилось. Стремительно, насколько это возможно в моем состоянии, приближаюсь к зеркалу и протяжный стон вырывается изо рта, когда я вижу как на моем лбу красуется огромная ссадина. Запеченная кровь скрывает под собой большую шишку и я почти уверен, что наверняка еще и гематому.
– Алиса! – сглотнув сухой, царапающий нёбо ком, начинаю вопить на всю квартиру.
Пулей вылетаю из спальни в коридор и замираю как вкопанный.
Алиса, привалившись спиной к стене, сидит возле входной двери в одних трусах и лифчике, держиться за живот, из которого торчит небольшая рукоять ножа, а из под ладоней тонкой струйкой вытекает кровь.
Поверхностное дыхание выдает чуть вздымающаяся грудь и свидетельствует о том, что Алиска жива.
Рвотный спазм вывернул нутро наизнанку. Меня колошматило так, что я еле мог стоять на месте. Делаю шаг в сторону кухни. Там, на столе, лежит мой телефон, но в этот миг хрип, смешанный с кашлем, вырывается изо рта девушки и она, разлепив ресницы, кидает на меня косой, туманный взгляд. Я думал, что в это момент сдохну от ужаса, который захватил все мое естество.
– Ва-а-адь, – хрипит Алиса, а у меня от ее скрипучего голоса оцепенение сковало все тело. – По-м-о-ги, Ва-а-адь, кхе-кхе, – закашлявшись, девушка сплевывает кровь.
В голове все зашумело, закрутилось. Перед глазами все поплыло и новый приступ рвотного спазма скрутил меня пополам.
– Черт! Черт! – я делаю несколько шагов и падаю перед девушкой на колени, перехватываю ее пальцы и рукоять ножа. – Господи! Алиса, кто это сделал?
Звуки вырываются из сдавленного
