Дебора испустила вопль отчаяния.
— Еще одно слово, — погрозила пальцем Нора, — и я выцарапаю тебе глаза!
— Остановитесь, — вмешалась Шарлотта, успокаивающе протягивая к обеим руки. — Нам всем грозит одинаково серьезная опасность. Мы должны быть поддержкой друг для друга. — Она вздохнула, а потом добавила: — Патрик защитит нас.
После чего они попытались сконцентрироваться на игре в карты, но в воздухе явно чувствовалось напряжение. Один за другим потянулись часы томительного ожидания. В комнате стало темно, и Шарлотта зажгла свечи. Вся компания покрепилась сэндвичами и шоколадом и снова принялась ждать.
Первый выстрел сотряс стены дома сразу после захода солнца. Шарлотту снедало желание очутиться в центре событий, чтобы видеть все происходящее своими глазами, а не заниматься гаданием на кофейной гуще и домыслами: предпочел ли Рахим бросить якорь на другой стороне острова и отправил своих людей через джунгли или же он прямо атаковал со стороны залива, подойдя на корабле как можно ближе к усадьбе?
Устав слоняться по комнате, Шарлотта внезапно подошла к двери и попыталась ее открыть. Обнаружив ее запертой, она не удивилась хотя и разозлилась. Поскольку она уже успела обследовать все углы на предмет побега еще несколько часов назад, ей пришлось смириться с мыслью, что заперли ее надежно.
Канонада грохотала не переставая, сражение между атакующими и защитниками острова разыгралось не на шутку.
Дебора спрятала лицо в ладонях и принялась плакать с таким отчаянием, что сердце у Шарлотты просто разрывалось от жалости.
— Ну, теперь ты довольна? — сердито спросила Нора у Джейн. — Полюбуйся, что ты натворила своими разговорами про то, что нас изнасилуют, застрелят и тому подобное!
Джейн выглядела одновременно раздраженной и растерянной и уже открыла было рот, чтобы ответить, но тут раздался шум в коридоре. Что-то происходило у самых дверей комнаты.
Все они затаили дыхание, но вместо грозного пирата к ним явился преподобный Гидеон Роулинг.
— Что там происходит? — набросилась на него Шарлотта, от волнения не замечая, что вцепилась бедняге в лацканы пиджака и нещадно его трясет. — Патрику ничто не грозит?
— Ну, насколько это может быть в данных условиях… — Гидеон пытался как можно деликатнее отцепить ее пальцы от своего пиджака.
Дебора не выдержала и с воплем вскочила на ноги, собравшись забиться в истерике.
Естественно, будучи служителем Господа нашего и поклявшись быть утешителем страждущих, Гидеон занялся ею. Шарлотта колебалась всего секунду, а потом воспользовалась тем, что на нее не обращают внимания, и выскользнула в темный коридор. Дом весь сотрясался от непрерывной стрельбы, и какая-то часть сознания потянула ее назад, в укрытие. Но в конце концов страх за Патрика и неуемное любопытство, с детства бывшее ее проклятием, пересилили. Она выбежала от света и безопасности навстречу тьме и угрозе.
Хотя она старалась двигаться как можно осторожнее, идя по коридору на ощупь, она успела набить немало шишек, натыкаясь на украшения и мебель. Кое-как она доковыляла до окна в гостиной. Через него можно было разглядеть залив, вода в котором все еще была покрыта барашками после вчерашнего урагана. Через щели в ставнях она увидела три корабля вместо одного, и у всех трех палуба то и дело освещалась вспышками от выстрелов, направленных на остров.
Шарлотта была слишком возбуждена, чтобы испытывать страх. Она знала, что он придет позже. А сейчас она хотела, она жаждала находиться возле Патрика. В жизни или в смерти — она принадлежит своему мужу.
Она как раз собралась отправиться на его поиски, как вдруг раздался ужасный вой и раздирающий уши грохот. Потом у нее появилось чувство, что ее со страшной силой всосало в невероятных размеров смерч огня и света и она закружилась по его огромным спиралям…
Патрик вдруг оставил утес, превращенный в импровизированный бастион, и помчался в сторону дома, буквально подхваченный, словно вихрем, необъяснимым предчувствием беды, парализовавшим его мозг, У дверей он столкнулся в полуобезумевшим Гидеоном.
— Благодарение Богу, вы здесь! — вскричал миссионер, и Патрику показалось, что сила, стащившая его с утеса, не иначе как вызвана молитвой Роулинга. — Там Шарлотта…
Не слушая более, капитан бегом направился к задней двери, а слова поспешившего за ним Гидеона бились у него в ушах, словно назойливые мухи.
— О, я проклинаю сам себя… с нею сейчас Джейн… она проскочила мимо меня.
Патрику не было нужны выяснять, где искать Шарлотту. Ее душа безмолвно взывала к нему, умоляя о поддержке в минуту горя и болят.
Она была распростерта на полу в гостиной, прямо под злополучным окном. Рядом стояла рыдавшая в отчаянии Джейн, держа ее за руку.
Сердце Патрика едва не разорвалось от сознания того, что случилась непоправимая беда, и казалось, что каждый толчок дается ему с болью. Он опустился на колени подле Шарлотты и хотел было взять ее на руки, но Джейн предупредила, что ее нельзя двигать.
— Шарлотта!
В этом имени для него сейчас заключался весь мир.
Лишь легкое, едва уловимое движение век было ему ответом.
— О Боже! — только и мог вымолвить Патрик. Как завороженный он все повторял: — О Боже!
— Мы позаботимся о ней сами, рассудительно сказал несколько пришедший в себя Гидеон, кладя ему на плечо руку.
Все вокруг сотрясалось от грозной канонады, но Патрик словно ничего этого не слышал. Все его внимание было приковано к хрупкой фигурке, распростертой перед ним на полу, заваленном обломками штукатурки.
— Вам бы лучше заняться сейчас Рахимом, капитан.
Треваррен словно закаменел, услышав это имя. Рахим, это он ранил Шарлотту! Возможно, он даже убил его жену и их ребенка, который так и не увидел света.
Патрик осторожно склонился над Шарлоттой и нежно поцеловал ее бледный лоб. Затем, ни говоря ни слова, даже не взглянув в сторону Гидеона и Джейн, он поднялся на ноги и вышел вон.
Шарлотте же казалось, что она окружена мягким сиянием, иссушим ей тепло и радость, но в то же время и мучительную боль. В какой-то момент она ощутила в себе великую мудрость, познавшую все тайны мироздания, но тут же оказалось, что она забыла обо всем. Ей все время хотелось куда-то уйти с этого места, и сознание ее от этого как бы раздвоилось. Но тут она услышала, как кто-то жалобно зовет ее хриплым голосом.
Медленно, словно цветок, открывающийся навстречу солнцу, Шарлотта пробилась сквозь паутину, окутывавшую ее сознание, к внешнему миру. Она шла по единственному оставшемуся доступным для нее пути. Он вел ее прямо к Патрику.
Глава 22
