— Пожалуйста, зови меня впредь Шарлоттой, — попросила миссис Треваррен. — А взгляды Патрика на то, что должна и не должна делать его жена, меня совершенно не волнуют. Я, конечно, позабочусь о малышах, но вовсе не потому, что собираюсь плясать перед ним на задних лапках. Просто я люблю детей, и это единственный весомый для меня аргумент.
— Ну что ж, — улыбнулась Джейн, и Шарлотте стало ясно, что с этой минуты они стали друзьями с Джейн и остальными. — Тогда давайте засучим рукава и примемся за дело.
Несмотря на причитания старух, оплакивающих свои жалкие хижины, вместо того чтобы радоваться, что во время урагана никто не погиб, несмотря на пронзительный визг толпы голодных малышей, Шарлотта в эти немногие часы чувствовала себя счастливой. Она собрала вокруг себя испуганных детишек, восхищаясь их нежными смуглыми личиками и греясь в лучах их доверия. Они с Деборой быстро осушили слезы крикунов, предложив им кокосовое молоко взамен того, которое не могли дать им занятые матери.
Тем временем Джейн, Стелла и Нора собирали листву, толстые лианы и ветви с той же ловкостью, что и жители деревни. Все они были весьма довольны собой и окружающими, когда, взметая вихри белоснежного песка, на берег прискакал Патрик.
Держа на каждой руке по кричащему младенцу и осторожно ступая между острых краев валявшихся повсюду пальмовых листьев, Шарлотта двинулась навстречу мужу. Ременные подпруги его седла жалобно заскрипели, когда он беспокойно обернулся в сторону моря, а затем обратил свой взор на Шарлотту.
— Тебе не следует здесь находиться, — сказал он, слегка успокоившись и не с таким мрачным лицом, как еще секунду назад. — Берег опасен.
— О Патрик, послушать тебя, так все на свете представляет для меня опасность. — Шарлотта, смеясь, слегка подбросила пищавших малышей. — Если бы я каждый раз подчинялась твоим требованиям, то мне до конца дней своих только и оставалось бы сидеть в гостиной, попивая чай, да сплетничать о соседях и новых модах, поджидая тебя из очередного грандиозного путешествия.
— А это для тебя так непереносимо? — на удивление серьезно спросил Патрик, спешиваясь.
— Да, капитан, — с чувством отвечала она, ощущая в сердце сладкую боль. Ах, как она любила этого мужчину и как противилась этой любви! — Для меня такая участь была бы равносильна тюремному заключению.
Он вздохнул, вероятно, при мысли, что быть ее мужем — непростое занятие даже для него, и потянулся, чтобы взять у нее одного из малышей.
— Я никогда не был в состоянии понять, отчего ты иногда бываешь такой неосмотрительной, — сознался он.
— Если ты действительно собрался охранять меня от опасностей, милый, — игривым тоном отвечала она, легко пробежав пальцами по вороту его рубашки и ощутив его ответную дрожь, — тебе прежде всего необходимо прекратить заниматься со мною любовью. Иногда я не на шутку опасаюсь, что от наслаждения могу отдать концы. — Шарлотта на секунду замолкла и крепче прижалась к нему, хорошо зная, что это мгновение возбудит его и он ничего не Может с этим поделать. — Я уверяю вас, что у меня всякий раз случается сердцебиение и давит грудь, а сознание гуляет где-то само по себе. По-моему, это вовсе не безопасно!
— Прекрати же! — взмолился он. По мере того как она говорила, его шея все больше наливалась кровью.
Шарлотта рассмеялась, когда голый ребенок у него на руках вдруг пустил струю прямо на его крахмальную рубашку. Ее звонкий смех не утих и тогда, когда он сердито пихнул ей ребенка обратно и помчался отмываться в ближайшей заводи.
Вскоре он вернулся, голый по грудь. Мокрую прополосканную рубашку он повесил на сук. Шарлотта заворожено глядела на его мощный торс, помогая поскорее восстановить жилье для туземцев на месте старой деревни. А в середине дня он, однако, в очередной раз озабоченно посмотрел на горизонт и внезапно приказал своим подопечным немедленно отправляться в усадьбу, запретив приближаться к берегу и потребовав поскорее укрыться в известном им месте. Затем он надел высохшую на солнце рубашку, подхватил Шарлотту и посадил ее на лошадь, а затем сам вскочил в седло.
— Что случилось? — испуганно спросил она, чувствуя, что он не на шутку встревожен.
Скакун нетерпеливо плясал под ними, пока Патрик говорил, но не с ней — он обратился к жителям деревни. То, что он сообщил им на их языке, привело все в движение. Туземцы в ужасе подхватили своих малышей, стариков и больных и мгновенно растворились под покровом джунглей.
— Гости, — коротко пояснил Патрик, вытаскивая из кожаного футляра под седлом маленькую подзорную трубу и настраивая ее на далекую линию горизонта.
— Так ведь это хорошие новости, или я не права? — Шарлотта безуспешно пыталась что-то различить там, где бесконечно бликовавшее море сливалось с небом. Сердце ее внезапно замерло, как от испуга. — Я имею в виду, у нас теперь будет компания. Мы больше не будем Робинзонами на необитаемом острове, и, возможно, Гидеон наконец-то отправится в свою Австралию.
— Гидеон? — переспросил Патрик, приподнимая бровь. Он протянул ей оправленный в медь прибор.
Шарлотта предпочла не отвечать, так как это неизбежно повлекло бы ненужный спор, и предпочла все внимание уделить трубе. Кое-как ей удалось нас троить стекла и увидеть предмет их беспокойства — медленно дрейфовавший у входа в залив подозрительного вида корабль без опознавательных знаков.
— Пираты? — прошептала она.
— Рахим, — отвечал Патрик, констатируя факт. Шарлотта не смогла сдержать дрожи. Она слишком хорошо помнила, что в тот памятный день ее похитили на базаре в качестве своеобразного подношения этому пирату. Но по пути люди Рахима ввязались в карточную игру и проиграли ее в покер — в результате чего она и была доставлена к капитану Треваррену. упакованная в мешок.
— Он, наверное, ужасно мстительный тип, — заметила Шарлотта с некоторым замешательством в голосе, пока Патрик разворачивал мерина но направлению к усадьбе. — Ты только представь, какой путь он преодолел, чтобы добраться до ничем не выдающейся особы женского пола.
— Ну, тебя никак не назовешь «ничем не выдающейся особой», моя богиня, — хмыкнув, возразил Патрик. — Что до меня, то я ради тебя проделал бы путь во много раз больший. По крайней мере, хоть в этом я бы смог превзойти Рахима.
Несмотря на страх перед пиратами, Шарлотта не могла не почувствовать волну теплой благодарности, услышав признание Патрика. Ведь до сего момента он постоянно давал понять, что его не особенно омрачит разлука с нею, и ей очень приятно было узнать, что ради нее он готов пуститься даже в опасное плавание.
О, как это романтично, ну прямо как в одной из ее девичьих фантазий: она скачет по белоснежным дюнам на спине взмыленного скакуна в кольце мускулистых рук любимого. Однако, как только они достигли конюшен, капитан быстро вернул ее на землю.
