Стелла вздохнула, а более практичная Джейн отвела с лица непослушные рыжие пряди и сказала;
— Прекрати нытье, Нора. Ты сама знаешь, что заслужила взбучку. Бог мой, да ведь тебя запросто могло пришпилить к земле каким-нибудь обломком дерева, как бабочку булавкой!
Якоба отчитала обеих девушек.
— Джейн, я была бы благодарна тебе, если бы ты прекратила божиться. А что до тебя, Нора, на твоем месте надо бы радоваться, что за тобой присматривает не кто иной, как сам капитан. С твоим легкомыслием ты имела сегодня великолепную возможность покончить с земным существованием. А кроме того, мне и так хватает беспокойства о том, как бы этот несчастный дом не рухнул и не придавил бы всех нас от этого ветра, что так и грохочет весь день в ушах. У меня нет ни времени, ни желания ломать голову над причудами проказливых школьниц.
— Вы считаете, что мы все погибнем? — еле выговорила Дебора дрожащим голоском. В этот момент она казалась намного моложе своих лет. — Дом действительно разрушится?
— Нет, любовь моя, — вмешалась Шарлотта, беря девушку за руку. — Нас не задавит. Якоба просто слегка преувеличила опасность — ведь стены этого дома так же крепки, как сам остров.
— Я думаю, нам лучше что-нибудь спеть, — предложила Стелла.
— О Боже! — фыркнула Джейн. — Мало того, что нам приходится пережидать ураган в темном подземелье в компании с обезьянкой, так теперь еще прикажешь слушать твои завывания.
— Но ведь надо как-то себя занять, — с улыбкой возразила Шарлотта.
Через минуту все они пели своими нежными голосками какую-то бесшабашную песенку, конечно кроме Якобы, но зато вместе с Матильдой.
Немного погодя пришли все мужчины — не было только Патрика. Они принесли одеяла, новый запас свечей, провизию и свежую воду в молочных бидонах.
Прошло нимало времени, пока ветер утих и лом перестал сотрясаться до самого фундамента. Шарлотта лежала без сил на огромном сундуке, завернувшись в одеяло, когда раздался скрип открываемой двери.
— Ураган кончился, — услышала она усталый голос Патрика.
Шарлотта вскочила и подбежала к нему.
— С тобой все в порядке? — спросила она.
Он отвел глаза, и Шарлотта увидела, как на его виске бьется жилка.
— Да, — хрипло ответил он, — а вот плантации уничтожило полностью, как и все постройки кроме этого здания.
Шарлотта положила ему на плечи руки и ощутила бугры могучих мускулов под тонкой тканью нарядной рубашки, надетой по случаю свадьбы. Ее преданные, доверчивые золотистые глаза без слов сказали ему о том, что сегодня ночью она изо всех сил постарается помочь ему, хотя бы на время забыть и потерю урожая, и полную разруху, воцарившуюся на его острове.
«Ты нужна мне!», — так же откровенно горело в его взоре.
— Все желающие, — дипломатично вмешался мистер Кохран, — могут возвращаться в свои мягкие постельки. Худшее позади.
Патрик долго стоял, завороженный взглядом Шарлотты, а потом взял ее руку и нежно поцеловал. Они остались совсем одни — из погреба поспешили выбраться все обитатели усадьбы, включая и обезьянку, когда он наконец прошептал:
— О миссис Треваррен! Ну почему вы так дьявольски прекрасны?
— А я опять не обута! — прошептала Шарлотта, крепко обнимая его и игнорируя последний вопрос, так как вряд ли смогла бы найти на него достойный ответ.
Он со смехом приподнял край ее подола и увидел крохотную, ступню, белевшую в умиравшем свете свечей как алебастр.
— Напомни мне хорошенько отшлепать тебя за непослушание, — сказал он, взял ее на руки и понес к выходу.
— Кстати, по этому поводу… — нахмурилась Шарлотта и почувствовала, как он вздохнул, неся ее по разоренному ураганом огромному дому.
— Если ты собираешься донимать меня по поводу давешнею выговора, полученного Норой, то лучше, жена, побереги свое дыхание. Если бы я спустил ей с рук столь глупое самоуправство, то что удержало бы остальных от подобных выходок, смертельно опасных в такой ураган? Бывают в жизни моменты, любовь моя, когда целесообразность берет верх.
У Шарлотты на сей раз не было возражении. В дни кризисов и опасностей жить каждого из них зависела от взаимовыручки и дисциплины. В такие моменты, безусловно, надо подчиняться одному авторитету, которым, несомненно, являлся Патрик. Она лишь доверчиво ткнулась лицом ему в грудь, когда он нес ее по темным комнатам.
— Ты не жалеешь, что женился на мне? — полушутя, полусерьезно спросила она.
— Именно теперь, — отвечал Патрик, нетерпеливо взбегая по пролетам широкой лестницы, — я наконец-то счастлив, что ты моя жена. Сейчас, как никогда. Шарлотта, я хотел бы до самозабвения раствориться в тебе, и тем большее наслаждение я получу от этого теперь. Когда ты по праву зовешься миссис Треваррен.
— Именно так, — прошептала она, покусывая ему ухо.
— Не дразни меня, — предупредил он, грубым пинком растворяя дверь в кабинет. — У меня и без того все уже стоит торчком, как грот-мачта. Я ведь могу наброситься на тебя, не успев даже донести до кровати.
Шарлотта вздрогнула от возмущения. Это совсем не та область их отношений, в которой она собиралась проявлять покорность.
— Ну так и насладись мною сию же минуту. Ведь ваше время, капитан, слишком высоко ценится, чтобы тратить его на ухаживания за мной.
— Ты, наверное, колдунья, — сказал он, опустив Шарлотту на пол и взяв ее за подбородок. Голос его заметно дрожал от еле сдерживаемого желания сильного, жизнелюбивого мужчины. — Стоит мне лишь прикоснуться к тебе или прижаться — вот так, как сейчас, — и кровь во мне закипает. Что ты сделала со мною, Шарлотта Треваррен?
Она принялась расстегивать его бриджи, не спеша, петля за петлей, то и дело останавливаясь, чтобы приласкать рукой его давно ожившее естество, и сама наслаждаясь от протяжных сладостных стонов, невольно вырывавшихся у него. Потом она повернулась к нему спиной, без слов приказав расстегнуть ей платье, и он с восторгом повиновался.
Когда платье оказалось на полу, Шарлотта сняла нижние юбки, лиф и панталоны. Патрик стоял, голодным взором пожирая ее налившиеся груди, позабыв, что он сам еще одет.
Шарлотта тихонько стянула с него бриджи и, оставив во всем остальном, усадила в широкое кресло. Его мужественная мачта высоко вздымалась над мускулистыми, сухощавыми бедрами, поджидая ее.
Шарлотта настроилась на игривый лад. Она широко раздвинула ноги и уселась ему на колени, а потом придвинулась и стала опускаться на его член, поглощая дюйм за дюймом его трепещущее, ждущее ее естество.
Патрик застонал и откинул голову на спинку кресла, когда она наконец оседлала его полностью. Но стоило ему начать двигаться, как она соскочила. Он обиженно замычал, и она вернулась, но была настороже.
