— Я попытаюсь, — вздохнула Шарлотта, — вот только капитан именно сейчас не в лучшем расположении духа. Он обеспокоен ураганом…
— И пиратами! — не выдержала Дебора, чьи небесно-синие глаза неправдоподобно расширились от по-детски безудержного страха, заставлявшего ее прижиматься к Джейн. — Якоба говорила, что, если эти люди захватят нас, мы до конца дней своих останемся рабынями у нехристей!
Шарлотту шокировало то, что экономка рискнула посеять столь грозные семена в этих наивных, чистых душах.
— Якоба иногда болтает слишком много лишнего, — сказала она. — Вы не должны бояться. Возможно, пиратов нет и в помине за многие мили от острова.
— Но ведь вы же знаете, что это неправда, — упрямо мотнув рыжими кудряшками, заговорила Джейн. — Мистер Роулинг сам рассказывал вам, что их корабль захватили эти мерзавцы.
— Эти опасные типы давным-давно убрались далеко отсюда, — возразила Шарлотта, желая успокоить четверку. — А если бы они, не приведи Господь, и крутились до сих пор где-то поблизости, шторм наверняка выгнал их в океан.
— Глупости, — повела глазами Джейн. — Здесь в округе полным-полно мелких островов, и на многих из них есть бухты, в которых вполне может укрыться от урагана большой корабль.
— Она права, — подтвердила Нора.
Их спор прервало появление грозного Патрика, который, конечно, тут же приказал четверке выйти вон. Девушки неохотно подчинились, послав на прощание Шарлотте многозначительные взгляды.
Выражение лица Патрика ясно сказало Шарлотте, что сейчас не время подступать к нему с уговорами по поводу нежелания Норы, Деборы и Джейн воссоединяться с остальным человечеством на материках.
— Что ты хочешь? — холодно спросила она, возобновив свои эксперименты с непокорной фатой.
— К сожалению, для того, чего я хочу, у нас определенно недостаточно времени. — Она затылком чувствовала его улыбку, от которой так чудесно потеплел его голос. — Мы поженимся через час, хотя окончательное завершение брачной церемонии придется отложить.
— Сейчас? Мы поженимся сейчас?
Шарлотта чувствовала, что вся раскраснелась. Она повернулась к Патрику, и импровизированная фата изящными складками легла на ее волосы и плечи.
— Приблизительно через пятнадцать минут. — Патрик достал из нагрудного кармана своего сюртука хронометр и сверился по нему. — Роулинг уже написал брачные свидетельства. Оп скажет нам пару слов, мы подпишем бумаги — и дело с концом.
— Дело с концом?! — переспросила Шарлотта. — Боже правый, Патрик, неужели у тебя не хватает совести хотя бы для моего спокойствия изобразить, что мы действительно женимся?
— А мы действительно женимся, — со вздохом отвечал Патрик. — И постарайся поспешить, богиня. У меня кроме того есть еще масса дел.
Шарлотта молча возвела глаза к небу, не зная, что можно сказать в ответ этому человеку, в котором чувствительности или романтизма не больше чем в быках, на которых рабочие ее отца возят бревна на лесопилку.
Капитан снова взглянул на хронометр, скорчив при этом такую гримасу, словно был весьма удивлен тем, что не увидел на нем столь значительных изменений, которых, по-видимому, ожидал, и вновь оставил ее одну.
Шарлотта направилась в ванную комнату, умылась и надела свежий, нарядный лиф из голубой тафты. Выбрав подходящие по цвету панталоны и нижние юбки, она завершила свой туалет платьем цвета слоновой кости.
Как нельзя вовремя появилась Мери-поймай-много-рыбы и помогла расправить пышные оборки на спине, однако вела она себя как-то нервно.
— Этот большой ветер, — волновалась она, — Очень хорошо хватай нас всех наверх и бросай на прямо море.
— Да, шумит здорово, согласилась Шарлотта. В последние несколько часов в доме приходилось кричать, чтобы быть услышанным в реве урагана. — Но с нами ничего не случится, дом достаточно крепкий.
Мери усадила Шарлотту в кресло и с неподражаемым искусством принялась за ее прическу. Под ее проворными темными руками локоны Шарлотты были уложены в тугой узел на затылке, а спереди и по бокам обрамляли лицо плавными волнами. Дебора прибежала к ним, неся целую охапку розовых, похожих на орхидеи цветов, в тот момент, когда Мери как раз начала возиться с импровизированной фатой.
— О Дебора, — прошептала Шарлотта, очень обрадованная подарком, но в то же время испуганная, что девушке пришлось, рискуя жизнью, выходить за цветами наружу, — они восхитительны! Я надеюсь, тебе не пришлось выходить за ними из дома.
— Нет, — смущенно улыбаясь, сказала Дебора. Она вся раскраснелась от волнения, и было видно, что эта нежная, миниатюрная блондинка имеет все предпосылки превратиться в изумительную красавицу, если ей будет даровано счастье материнства. — Я не рискую так сердить Патрика — он за это наверняка запрет меня в комнате и прикажет вслух прочесть целый том Левитикуса!
Шарлотту позабавили воспитательные приемы капитана. Она не сомневалась при этом, что он бы предпочел, чтобы она считала его гораздо более грозным наставником.
— И все же где тебе удалось раздобыть эти чудесные цветы? — не успокоилась Шарлотта, в то время как Мери прикрепляла их поверх фаты.
— Их принесла Нора, — отвечала Дебора еле слышно, явно испытывая благоговейный страх перед бесстрашием Норы. — Она тогда в первый раз выходила искать Мати. Вы ведь знаете нашу обезьянку,
— В первый раз? — переспросила Шарлотта, вздрогнув от тревоги.
Мери тоже застыла с поднятыми руками, слушая Дебору.
— Вы ведь не выдадите ее, правда? Норе уже приходилось пять раз читать Левитикуса, а если Патрик услышит, что Нора сделала сегодня, ей придется читать от корки до корки весь Ветхий Завет!
Шарлотта обменялась с Мери взглядом.
— Дебора, — медленно начала она, стараясь не перепугать робкую девицу, — ты хочешь сказать, что Нора выходила из дома во время урагана не один, а два раза?
— Я ведь предупреждала, что это опасно, правда? — Глаза Деборы мгновенно наполнились слезами.
— Дебора… — только и смогла сказать Шарлотта.
— Да! — вскричала Дебора. — Да, она и сейчас снаружи. Я умоляла ее не ходить, но они сказала, что не может оставить Мати погибнуть одну в ураган…
— Пожалуйста, иди и расскажи обо всем капитану Треваррену, — мягко обратилась Шарлотта к Мери-поймай-много-рыбы. — Кто-то должен попытаться разыскать Нору и привести ее домой.
Мери кивнула и немедленно вышла из комнаты.
Казалось, что на землю спустилась вечная ночь — так было темно в комнате, где сидела Шарлотта, прислушиваясь к урагану. На лестнице поднялся шум, который свидетельствовал о том, что Патрику сообщили о непослушной воспитаннице, презревшей его приказы и выскочившей наружу, рискуя жизнью. Однако Шарлотта не слышала этого.
