жертвы, то как раз сейчас.
Зал, в который Инпу привёл дочь саров, напоминал громадный балкон, галерею или крыльцо — колонны в десять или двадцать размахов высотой поддерживали полукруглый купол вытянутого вверх зала, отбрасывали резкие тёмные тени на мерцавший кварцем отполированый пол. Одного из присутствующих — самого постоянного в облике нава, что показывало его самоконтроль — Нарата узнала как Кьлеменетота. Его присутствие полностью погасило тлеющий страх. С двумя навами, симпатизирующими Нашару, вероятность подлостей немного сокращалась. Несколько присутствующих в зале обитателей нави сбивали её с толку своими метаморфозами. Но одна из них почти сравнивалась с Кьлеменетотом постоянство — это, наверное, и была Шилонен.
— Почему навы нападают на Хардол? — Нарата приземлилась на пол, чуть не подскользнувшись, такой он был ровный. Хозяева дома переборщили с удобствами для гостей.
— Тебе жалко Хардол? — Шилонен покрутила своим тонким длинным хвостом. — Нам тоже. Тьма активнее Света, а мы своим нападением рассчитывали привлечь к Хардолу не её, а Свет. Может, он заодно увидит, что творят демиурги, и вмешается сам, отстранив их наконец и изменив устоявшийся порядок? Хаос в первую очередь — сила перемен, и они не всегда ведут к разрушениям.
— Но какой ценой ты добиваешься его внимания? Не щадишь ни своих подданных, ни своих врагов! И какое тебе дело до Света? Пусть Хардол живёт своей жизнью, как драконы Нашара обходятся без опеки Тьмы.
— Самый больший Порядок — это Смерть, — вступил Кьлеменетот, наклонив рогатую голову. — После смерти ничего не происходит с умершим. Если хардольцам убьют сознание, долго ли ждать смерти душ и тел?
— Радвер хочет править, а править трупами невозможно, — пояснила Нарата разницу между стремлениями дракона и нава. Один из последних — нагромождение вибрирующих колонн и вращающихся пирамид — перестал неразборчиво гудеть и греметь, производя звуки, складывающиеся в осознанные слова:
— Мы не единственная опасность для Хардола. Позже могут появиться другие. Нашаране, например… Дело времени, чтобы Инанне надоели эти тупицы так же, как однажды Базал-Турату надоели драконы под боком. Вам интересно, кто выиграет в этой войне? Или количество жертв в ней?
— Соглашусь с тобой, — Нарата кивнула незнакомому пришельцу. — Радвер не считает своих драконов за равных, отнимает у них волю, и приструнить его было бы неплохо. Да и военные технологии надо на ком-то обкатывать.
— Тогда почему ты против нашей войны с Хардолом? — перебила Шилонен.
— Потому что вы уничтожаете Хардол, — драконесса полоснула воздух когтями. — Война может быть полезна, когда после неё что-то остаётся, а не когда она заканчивается грудой развалин и одним-двумя племенем уцелевших, которые потом или растворятся в другой группе, или же вымрут полностью. Сейчас ты уничтожаешь своих собственных собратьев так же, как их бездумно уничтожил Тескатлипока, наслав на наш флот.
— Ты ревнуешь Хардол в военном смысле? — Шилонен рассмеялась. — Он не должен воевать с нами, только с вами? Как будто вы умеете воевать лучше…
— Сменим тему, пока она не стала дурацкой, — Кьлеменетот крутанулся на месте. — Чего хочешь ты сама, Нарата? Ты вообще знаешь, чего хочешь? Нельзя говорить о воле, когда нет намерения.
— Сохранить жизни и души безвинных. Не к чему устраивать глупейшие сражения просто ради смерти. Навам не нужен Хардол, но он может пригодится Нашару, потому что Радвер не удержится у власти. Вы получите свою долю разрушений, если жаждите их, — вспомнив, что говорить о милосердии, благородстве и их пользе с навами бесполезно, Нарата резко сменила тему. — Мы уничтожим демиургов как явление. Хватит с Хардола из злого Порядка, всё равно в них иссяк Свет.
— Я бы не был столь категоричен, — Инпу взглянул на Нарату. — Всегда можно обучить незнающего, если самому хорошо овладеть материалом. Тем более перемены нужны не в демиурге, а в его отношении.
— Радвер не глуп, поэтому своего отношения он не поменяет, ему известны все факты, — Кьлеменетот окинул взглядом молчавших навов, менее опытных в общении с драконами, — но и поговорить с ним можно. Нарата, готова посетить демиурга ещё раз? Я защищу тебя.
— О, я жажду встречи! — рыкнула драконесса. — Но если и идти на переговоры, то противоборствующим сторонам. А Нашар будет посредником в делах Харадола и нави. Так правильнее.
— Правильно, лучше отправлюсь я, — с готовностью вызвалась Шилонен. — Больше шансов поссориться!
— Но и урегулировать неприязнь больше шансов, — рассудила Нарата, — тогда лучше полетим с вами обоими. Решать недостатки демиургов нужно с самими демиургами, а не со Светом, если Света в них больше нет.
Инпу внимательно посмотрел на Нарату, но ничего не сказал.
— В таком случае — нанесём ему визит немедленно. Если дракону дать волю, — Кьлеменетот подошёл к самочкам. — Он будет болтать, пока плоть не истлеет.
— Это потому что у нас теперь больше времени для разговоров, — бросив на Шилонен неприязненный взгляд, пробурчала Нарата. — Среди враждебных навов остались только дураки.
Глава сорок третья
Нашардол
Радвер не боялся своего народа так же, как Инанна, опасавшаяся, что в любой момент из толпы может вылететь убийца или деструктор — народ любил своего лидера и защитника, а демиург, подчёркивая близость к крылатым, вёл речи не с балкона своих Хором, а с парадного крыльца, будучи выше, но не настолько высоко, чтобы потребовалось орать для донесения своей воли до Светлого народа на широкой площади. Жители Авваатера собирались здесь скорее для того, чтобы полюбоваться правителем, получить вдохновение на благие дела от его уверенности и статности, нежели для того, чтобы выслушать его указы — все повеления будут растиражированы и разосланы на все посты ратников, розданы личным письмом каждому дракону в Хардоле. Радвер и Яролика могли бы вообще ничего не произносить вслух, лишь отдать закон главному ратнику, а он уже запустит его по инстанциям. Но тогда демиург и соборная не будут рядом с народом, а это важно.
— Есть религии, и они опасны, не
