то вешать его хотел, то палец отрубил. Как-то не врубаюсь. Ты что, ему уже доверять стал?
— В одной комнате спать точно побоюсь, а так и ничего. Личный кровный враг как-то бодрит.
— Это из-за того, что он у тебя помощи попросил? — догадался младший гренадер.
— Ты — «за» или «против»? — в лоб спросил Копылов.
— Вообще-то мне нравится, как ты все делаешь. Наверно, «за».
— Так и тебя все это может сильно коснуться. С ветерком на кладбище.
— Классно будет, если меня прямо в джипе взорвут, — в том же духе откликнулся Ватсон.
— А как насчет Нила думаешь? Он тоже так готов сказать?
— Не, Нил боится рискованные слова говорить. Слушай, а обидно будет, если я свою денюжку в ход не пущу. А давай я все же себе хату куплю, я уже смотрел в рекламе, за полтинник можно хорошую двушку купить. Давай куплю, и подруге даже дарственную втихаря оформлю. Так хоть толк какой будет.
Похоже, они с Вадимом насчет наследства были питекантропами одной крови.
Следующие переговоры прошли уже с Лавкиным. Тот терпеливо блаженствовал под домашним арестом, выходя только на занавешенную лоджию подышать свежим воздухом. Рассказ о визите Аникея воспринял с понятной тревогой.
— А кому, кому он хотел сдать меня?!
— Видно, Вагину. Кстати, вы там вычислили, кто спер эти ваши двести тысяч. И почему они лежали у вас на крыше дома?
— По моим прикидкам, взять сумку мог только ты или кто был тогда с тобой. А на крыше, потому что у меня просто времени не было, куда припрятать от своих архаровцев. Ну так ты или кто?
— Сначала я пропущу через полиграф всю вашу банду, потом сяду сам под датчики. Если покажут, что взял я, то ничего не поделаешь — железо врать не будет.
Весь ернический вид Копылова как бы говорил: стоит ли вообще о таких пустяках беспокоиться?
— Что ты собираешься теперь делать?
— А почему только двести тысяч, неужели Вагин больше не задолжал?
— В том-то и дело, что больше. Просто я ему сказал, что если он прямо сейчас отстегнет двести, то остальное можно отложить еще на год. Он так обрадовался, что звонить Аникею не стал. Прямо в своем кабинете и выдал, секретарша даже сумку нашла.
— А полная какая сумма?
— Шестьсот двадцать тысяч.
— Ну и чудненько, — подвел итог Алекс.
— Может, меня в другое место. А то твои помощники, кажется, не очень надежны. Есть одна небольшая дача, о которой даже мои люди не знают. Рядом с электричкой.
— Хорошо, я подумаю, — он поймал себя на том, что говорит, как важный мафиози.
Это подтвердил его следующий собеседник — «дядя Альберто»:
— Твоя сверхсверхзадача достигнута — скоро уже все олигархи выстроятся, чтобы поцеловать перстень на твоей руке.
— Так скучные какие-то пошли ЦРУ с МИ-6, да и родное гестапо не мычит не телится, приходится самому опасные приключения себе придумывать, — посетовал самый непослушный на свете агент (этакая детсадовская лялечка).
Пошутил вроде со свойственным ему кладбищенским занудством. Однако веские карканья, оказывается, иногда и сбываются.
Два дня спустя он с Ларой поздним вечером делал променад от «Арго» до Ампира. Шли не по магистрали, а по проезду между кварталами, где ни людей, ни машин. Скосив вполглаза на проезжую часть, он дурашливо схохмил:
— А вот и наш персональный киллер. Хорошо, что мое ПВО всегда со мной, — в продолжение шутки запустил руку в плечевую торбу.
Медленно ехавшая сзади иномарка поравнялась с ними. С расстояния пяти метров сухо прозвучали четыре выстрела. Лара завизжала, вцепившись в его левую руку. Ударившие в кевлар пули едва не сбили Алекса с ног. Но мысль была лишь о предохранителе в зажатом в правой руке «Макарыче», поэтому две из трех его выпущенных пуль все же улетели в багажник удаляющегося авто.
Из четырех пуль киллера две поцеловали броник Алекса, третья вонзилась ему под левую ключицу, четвертая досталась Ларе, отстрелив верх уха и сняв полоску скальпа с ее замечательной черепушки. В общем, больница понадобилась им обоим.
Пятая часть
1
Две недели в больничной палате превратились для Алекса в новый бесценный жизненный опыт. Оказывается, можно просто лежать на больничной койке и прекрасно всем и всеми управлять. Медсестры в хирургическом отделении сильно удивлялись: ну понятно, богатенький Буратино, лежит в дорогой палате с санузлом, телевизором и холодильником, но почему к нему стадами ходят и молодежь, и старшее поколение? На простого криминального братка не очень похож, тогда кто он?
— Я улучшатель человеческой породы, — отвечал он на прямой вопрос молоденькой медсестры. — Видите, сколько человек нуждаются в общении со мной. Если вам понадобится качественный породистый ребенок — обращайтесь.
Замечательно, что почти целые сутки об этой стрельбе никто в «Арго» ничего не знал. Из находившегося рядом магазинчика вызвали милицию и скорую, а случившийся рядом вороватый парень под шумок подобрал торбу Алекса с «Нокией» и «Макарычем». Мобильник же Лары просто разрядился. Паспорта при пострадавших были, но с питерской пропиской, поэтому справки о них наводили через адресный стол Питера, а уже оттуда весть о больнице долетела и до «Арго».
Пан Директор только начал приходить в себя после ночной операции, когда в палату, постучав в дверь, вошла с перевязанной головой Лара.
— Привет. Как ты? Я вот тоже немного пострадавшая. — Скрипачка выразительно глянула на двух соседей Копылова по палате, и те заспешили на выход. Но тут за сбежавшей больной явилась медсестра и едва не силой увела Лару прочь. («У тебя постельный режим, если не знаешь».)
Алекс так привык всегда оставаться под чьим-либо приглядом, что полное отсутствие вокруг жучков и любимых соглядатаев порядком его озадачивало (как без этого жить). Даже захотел сам позвонить и устроить им выволочку за такой игнор. Тут-то и выяснилось, что «Нокии» и стрелялки нигде нет. Решил, что это милиция их изучает, поэтому, особо не заморачиваясь, просто стал придумывать версию для следователя.
А вот и ожидаемый шум в коридоре, и в палату вваливаются Жорка, Ева, финдиректор Никита и редактор Владик. «Живой?» — «Живой». — «Перемещать можно?» — «Если очень осторожно — то можно».
Его тут же на каталке оттарабанили в отдельный платный люкс. Затем все заняли зрительские места, дабы вкушать улетное повествование, но тут к ним ворвалась совсем взъерошенная Сабина и рыкнула:
— Выйдите отсюда. Сейчас же!
И в таком она была несомненном праве, что главная четверка «Арго» тут же послушно вышла за дверь.
— Сволочь, сволочь, сволочь! — Банкирша стучала кулаком по задней спинке кровати. (Металл держал удары хорошо.) — Я
