работу?
— Если хорошо платить будете — пойдет, — Гене опять не дали ответить.
— Своя машина есть?
— «Лада»-девятка.
— Сорок ненормированных рабочих часов в неделю, хоть днем, хоть ночью, и восемьсот баксов в месяц.
— Тысячу двести, — снова вставилась жена.
— Семьсот.
— Хотя бы тысячу.
— Шестьсот, — торговался Алекс.
— На своей машине и за копейки, — спорила жена.
— Ну Аня, — взмолился муж (не немой, однако).
— Соглашайтесь, дальше будет только меньше, — посоветовала Сабина.
— Снимут гипс, подъезжайте, — подвел черту Пан Директор.
Славная парочка выкатилась за дверь.
— Странно, что ты его жене еще работу не предложил, — подытожил с улыбкой Никита.
— Попросит — предложу, — Алекс был в своем репертуаре: «Империя может только расширяться».
— Ты действительно у нас принц на белом коне, — дополнила Банкирша. — Папа говорит, что принц должен не только уметь управлять людьми, но и вести их к победам.
— На том стоим, — от всей души согласен был Копылов.
Через два дня у него, вдобавок к Захарычу на «Волге», добавился еще и Гена на «девятке», которого Алекс определил возить Сабину. Та на «девятку» презрительно фыркнула и позвонила в Питер нужному человечку, который тут же перегнал в Московию ее шикарный «лексус», и Гена занял на нем водительское место. Необходимость носить бронежилет, получать права на ношение боевого оружия и сдача нормативов контактного боя нисколько его не смутили, наоборот: «Хоть тут мужиком себя можно почувствовать».
Даниловна вариант с личным телохранителем напрочь отвергла: «Не лишай меня игры в опасные приключения», но все же он взял с нее слово, что, когда она надолго затусуется в «Арго», ее домой будет в ее «рено» сопровождать один из «стрельцов».
4
Подполковник Свиридов к новому разгребанию копыловских проблем отнесся не только более-менее терпимо, но и творчески. Поняв, что одному Глотову с таким питерским фруктом не справиться, он во время больничного режима бедового подопечного призвал на помощь (на неофициальных началах) Стаса и Зацепина. Мол, Валет хочет, чтобы вы были при нем, ну и будьте, только без нарушения Уголовного кодекса и раз в неделю мне на стол отчет о его деяниях. Стасу даже выдана нужная аппаратура на установку в Директории и Ампире прослушки. Узнав об этом, Алекс три дня довольно хихикал. Закавыка была лишь в том, чтобы все три отчета (и Глотова) более-менее совпадали. «Мужики» с юным боссом согласились и удвоенными усилиями склонили к такому взаимодействию и сильно сопротивлявшегося Глотова.
Поэтому, когда на второй день по возвращении из больницы Глотов повез его на ковер к Свириду, Алекс почти не сомневался, что речь пойдет о третьем денежном транше, и сильно напрягся, собирая его по сусекам. Как-то в одном разговоре Сабина упомянула, что благодаря бытовому крохоборству Алекса, она и сама стала сдержана на бешеные траты и из ежемесячного папиного пансиона у нее уже накопилась кругленькая сумма.
— А не можешь ли ты любимому мужчине закрыть одну финансовую дыру? — задал он ей крайне неприличный (и по российским и по западным меркам) вопрос. Сила обстоятельств уже не давала от этого смущаться.
— Сколько? — только и спросила она.
— Тридцать.
— Сейчас ехать в банк или до завтра подождешь?
— Сейчас.
Она поехала и привезла. Еще двадцать тысяч он взял из ее давнишнего конверта, что держал в сейфе наготове, готовый при любом раздрае тут же вернуть его Банкирше.
Свирид его пять пачек «франклинов» принял как должное, даже согласился в обмен не снимать с проекта беременную Еву: «Сам отвечаешь за нее». Потом порассуждал о новых мерах безопасности Копылова, прошелся по приступившим к языковым курсам мелкобритам (там пока была тишь да гладь), и когда Алекс уже собрался было топать к двери, вдруг обронил:
— Ну так готов у тебя план по внедрению фальшсекретов?
— Конечно.
— Ну так выкладывай.
— Для этого мне нужны три вещи: во-первых, чтобы известия о разработке этого оружия просочились в британские резидентуры не менее чем из трех разных стран, во-вторых, две-три кандидатуры «предателя», чтобы был выбор, в-третьих, нужны пять-шесть страниц самой технической документации, чтобы клюнули. И все.
— Именно британцам, а не янки?
— Конечно. Британцы с ней зубы сломают и все равно не разберутся, зато перед матрасниками щеки надувать будут. Думаю, даже скроют источник поступления.
— Ну а тут ты кому это хочешь втюхать?
— Тому, кто согласится на мои десять процентов комиссионных.
— Значит, все это твой мелкий пацанский бред, — это был не вопрос, а утверждение.
— Вы просто передайте запись этой моей беседы кому следует — и посмотрим, — Алекс ни секунды не сомневался в убедительности своих речей. Так и удалился, отдав на откуп старшим товарищам свой мутный прожект.
Кстати, о новоприбывших мелкобритах. Их внедрение в «Арго» прошло совсем незаметным. Два месяца назад появление здесь Томаса-Оливии наделало гораздо больше шороха, как и то, что почти все варяги-питерцы свободно с ними общались на инглише. Но одно дело питерские лондонцы, которые не только преподавали, но и жили в «Биреме» и где их уже не воспринимали как иностранцев, другое дело — the teachers, приезжающие из других концов Москвы в «Арго» на 4–5 учебных часа и лишь иногда остающиеся там немного потусить. Обнаружив в себе это равнодушие к новым «джеймсбондам», Алекс, почесав тыковку, пришел к выводу, что просто затратил слишком много внимания на питерских лондонцев, поэтому со второй их партией и стало так неинтересно. Сказал об этом Жорке, тот, подумав, целиком с ним согласился. И только Ева считала, что нынешняя шестерка мелкобритов будет рангом гораздо повыше.
Как бы там ни было, филиал «Лэнгвидж Скул» в «Арго» был открыт. Оборудованы были два лингафонных класса и вперед. На прежние английские курсы никто не покушался, просто для первого месяца обучения плата была установлена такая же, как у них, но вот обучение несопоставимое, и очень быстро капитуляция была подписана: трое русопятых преподов перешли в «Лэнгвидж Скул», а четвертый (хозяйка) гордо удалилась открывать новые языковые курсы в другом месте. Плата для учеников немедленно была повышена, все бурчали, но почти никто не ушел. На Интенсивный ежедневный курс мало у кого хватало времени и золотого запаса, но были уровни и попроще, главное, что нужная языковая среда, дающая результат, была создана и общее количество учеников только росло. (В Москве просто у народа денег больше, считали князьки.)
Дела на криминальном фронте тоже шли своим размеренным чередом. Среди лавкиных (видимо, через Щуку) стало известно об отказе Алекса отдать их патрона на растерзание злым карасям. Вадим дважды привозил главнюка-страдальца на сходки в кунцевское кафе, дабы там могли видеть, что их босс в полном порядке и добровольно прячется под крылом молодого вожака. А тут еще нападение на Алекса
