что ли?
— В общем, садись и пиши. По-другому не будет, — окрысился НАЧ.
— У вас здесь хоть интернет есть?
— Есть, — ответил ЗАМ.
— Я позвоню. — Алекс достал мобильник и набрал Стаса. — Григорьич, запись разговора есть? (В ответ был крутой мат, который приводить, наверно, не стоит.) Я сейчас скину их интернет, желательно тут же прислать. Очень спать хочется.
ЗАМ продиктовал их имейл, и Алекс тут же эсэмэской выслал его капитану. Втроем они перешли под удивленные взгляды Вадима и охранников в другой кабинет, где был стационарный компьютер, и принялись ждать результата. Проще, конечно, было сбегать в джип и принести оттуда включенный диктофон, но со Стасом это выглядело гораздо весомей. Минут через двадцать нужный файл пришел. Прослушка его привела к нужному результату: из другого крыла здания были доставлены Нил и Вася Белкин, имевшие весьма плачевный вид: фингалы, опухшие губы, скрюченность от поврежденных ребер, затравленные глаза.
— Двадцать тысяч, — не стал растекаться словами по древу Алекс. — А машина где?
— Здесь во дворе, — сказал ЗАМ.
НАЧ был еще в некоторых раздумьях.
— Ну что, давай звони Корнилову и полночи объясняй, что и как, — приободрил его Копылов. — Раз он сам не захотел разбираться с моими топтунами, значит, полгектара доверия у тебе точно есть. Ой и заругает, наверно, тебя потом!
— Ладно, пусть едут, — решился НАЧ.
ЗАМ проводил четверку во двор, где в углу стоял «мерс» Нила. Сам Алекс сел к Нилу, а Белкина отправил пассажиром к Вадиму. Чуть отъехав от узилища, остановились потолковать.
— Они наскочили на нас так, мы даже среагировать не успели, — оправдывался Нил.
— Неважно. Пусть наука вам будет мух не ловить.
— Что ты им сказал? Как отмазал? — Вадим в нетерпении ерзал на сиденье.
— Забашлял или как? — не отставал от него и Вася Белкин.
— Ну да, почку продал и выкупил вас, — нашел Алекс подходящий ответ.
Но шесть глаз смотрели требовательно. Пришлось пообещать:
— У злодеев свои секреты. На Новый год напьюсь и скажу. А сейчас вам срочное задание. Завтра чтобы добыли пять литров серной или соляной кислоты, разлили ее по двум литровым бутылкам, и послезавтра вы двое (Нилу и Васе) пустите их в дело. Лажанулись, так теперь сами исправляйтесь. В разных концах города одновременно должны быть испорчены две машины «детишек» по тому списку, что мы составляли. Детали доработаете сами, чтобы ни я, ни Ватсон ничего не знали.
7
Продолжение ночного приключения не заставило себя долго ждать.
Сначала прямо в «Арго» пожаловали отцы-командиры, благо запасная приемная уже была к их услугам. Но глушилку в обязательном порядке тоже включили. В центре разборки был монолог о ДВКР.
— Ведь до Свирида это все точно дойдет, — опасался Зацепин.
— Здесь не такие чадолюбивые лохи, как мы в Инкубаторе, получишь так получишь, — не сомневался капитан.
— Ничего не поделаешь, я поклонник устава израильской армии: чтобы спасти свою жизнь, военнопленный вправе выдать любые военные тайны, — легкомысленности Алекса, как всегда, не было предела.
Еще суток не прошло после того как Глотов посадил Алекса в «пежо» и повез к подполковнику на правеж.
— Ты совсем берега потерял! В дисбат захотел? На урановые рудники? — обрушил на негодника праведный гнев Тихон Ильич. — Знал, что ты бесконвойный, но чтобы до такой степени. Да ты опасней любого врага…
Копылов покаянно слушал. Слово «дисбат» его зацепило: неужели к офицерам оно тоже приложимо?
— Ну что молчишь? Выкручивайся давай, как ты это умеешь. Какая грозная нужда заставила тебя произносить мою фамилию?
— Позорная дурость и малодушие.
— Ну? — Свириду требовалось продолжение.
— В меня и в мою девушку недавно немного стреляли. Позвонили, сказали приехать на разборку, я и поехал.
— Из «позорной дурости»?
— Именно. Долго трястись от страха совсем туго. Лучше сразу все решить.
— С кем поехал? Как поехал? Куда поехал?
— Куда позвали, на Шлеменко, 14. На служебной машине с водителем в час ночи. Там меня обвинили в рэкете и хотели везти в лес закапывать. Ну и фол последней надежды: назвал вашу фамилию. А дисбат это классно, я на него от всей души согласен.
— Рэкет — это фигура речи или что?
— Да нет, самый буквальный рэкет. Ведь мне в закрома родины надо как-то мульён возвращать, ну и стараюсь.
— А поподробней.
— В моем досье, наверно, есть упоминание, как я десять лет назад стучался во все двери со «Списком 30», из-за которого засветили в Коста-Рике моих родителей. Никому дела до этого не было. Ну вот я и решил открыть этот Клондайк самостоятельно. Слушайте, а ведь из дисбата я вряд ли смогу помесячно транши тугриков возвращать.
— Этот список у тебя в наличии?
— Могу в любой момент предъявить. Но боюсь, он до сих пор так же опасен, как и десять лет назад.
— Ну и что с тобой прикажешь делать?
— Как обычно: выпороть на конюшне и отпустить.
Грозный подполковник совершенно по-мальчишески рассмеялся:
— А ведь я именно так и сделаю.
— Ну и ангела вам в дорогу.
— У тебя, как я понимаю, и своя команда есть, о которой ты всегда умалчиваешь?
— Ну да, мои «стрельцы». Только для охраны меня, малодушного.
— Подготовь мне досье на них, кто участвовал.
— Давайте лучше без этого, — попросил Алекс. — Если протечет у меня — это будет мой личный косяк, если протечет где-то у вас, то это будет втройне обидно. Могут возникнуть неприятные последствия.
— Ты это что, шантажируешь меня? — подполковник был порядком изумлен.
— Ну совсем чуть-чуть. В пределах математической погрешности.
С минуты в кабинете длилось молчание, впрочем, не очень тяжелое.
— Глотов доложил, что англичане чуть зашевелились.
— Ну да, прислали мне приглашение на семинар в Кембридж на ноябрь на три недели.
— Ты же уже ими вроде завербован, зачем тогда?
— Сказали, мой опыт нового русского клуба достоин отдельного доклада и изучения.
— И что в нем такого замечательного они рассмотрели?
— Во-первых, силовую составляющую: наши единоборства, метания ножей и топоров, бокс, во-вторых, культурную составляющую: борзое потребление кино, театра, выставок, музыки, в-третьих, поэтическую составляющую: поэт, как известно, тот, что дает всему свое название, ну вот наша банда не только дает названия, но и навязывает всем свое воинственное мнение и оценку. Создаем будущую русскую элиту, которая не только толчется на кухне, но и рвется вперед со своей новой пассионарностью. Кстати, у мелкобритов с волевым навязыванием своей воли, я думаю, есть проблемы — сказочное деликатничанье, поэтому наш опыт будет крайне полезен и им.
— Закрутил так закрутил, прямо философ эпохи Возрождения. Вот что, мне на все это нужна от тебя основательная служебная записка, даже две: одна как обоснование твоей поездки в Лондон, вторая — тот
