(безусловно от злых карасей). Поэтому с подчинением и особенно после выплаты хороших бонусов (пока авансом) сомнений в полном подчинении лавкиных уже не возникало.
С самим же Сергей Тарасычем вообще возникла дружба и благолепие. За свою службу в «Элисе» он сумел, пользуясь своим положением, сколотить целую группу «откупщиков», которые ежемесячно отстегивали ему небольшие суммы за его бездействие против себя, но в совокупности набегало до сорока тысяч тугриков. Что позволило сразу решить все зарплатные расходы как лавкиным, так и великолепной пятерке Копылова, и уже не спеша заняться более крупной добычей. Правда, еще какое-то время понадобилось на оформление этой рэкетирской ренты на новые лица. С каждым из «откупщиков» Лавкин назначал персональные встречи в пиццерии возле Двойки, где знакомил их с Вадимом и Нилом, мол, отныне конверты будете передавать им.
Также все документы на Чижевскую дачу и кунцевское кафе были переоформлены с подставных лиц Тарасыча на подставных лиц Пана Директора (Вадима и Нила). А также были проведены пять ресторанных встреч с пятью тайными сексотами, сидевшими на ключевых местах, где добывалась любая закрытая информация. Этакая передача эстафетной палочки. («Зовут Александр Копылов, сами наведете о нем справки. Все расценки знает, утечек не допускает, сотрудничество с ним как со мной».) Когда все это было закончено, низложенный атаман вспомнил про виллу с шофером в Испании.
— А давайте чуть переиграем, — предложил Алекс, уже порядком утомленный своим заложником. — Вместо Испании купим виллу на Кипре. Или хотя бы снимем ее сперва, чтобы вы как следует это дело распробовали. Охранника-водителя я выделю из своих стрельцов. Обязуюсь даже вашу неприступную пассию в мешке вам туда привезти.
Табуреткин, чуть подумав, согласился. Российские и загранпаспорта на пару других фамилий у него тоже имелись. Хуже обстояло дело с выездом на Кипр у Алекса, пришлось сослаться перед Свиридом на необходимость недельного отдыха (ранения тоже случаются кстати), мол, в Сочи в октябре уже холодно, а Кипр самое то. Животворящие денежные транши делали свое дело — подполковник согласился. Еще неделя ушла на оформление виз и покупку кремов от загара. И вот уже аэропорт Домодедово, где две пары: Алекс и Лара, Лавочкин и гопстопник Родя делают вид, что друг друга не знают, а все потому, что первую пару провожает Глотов, дабы убедиться, нет ли какого подвоха.
В Ларнаке обе пары воссоединились, тут же арендовали авто и поехали на именно ту виллу, где два года назад Алекс встретился с восставшей из мертвых мамой. Родя за два года в «Лэнгвидж Скул» вполне поднаторел в инглише, а недели ему хватило и на освоение праворульной «мазды». Из оружия при нем, правда, был лишь небольшой декоративный кинжал, купленный уже тут в Ларнаке, но ничего — предполагалось, что в Тарасыча будут не стрелять, а стараться похитить, поэтому и кинжал мог пригодиться.
Неделя прошла дивно: купание в море и бассейне, вояжи на авто по горным монастырям, четырнадцать освоенных местных ресторанов. Плюс к этому плазма с тремя российскими каналами и усыпанные мандаринами и гранатами деревья в собственном садике. В полном восторге была не только Лара, но и Тарасыч с Родей — они вообще первый раз были на Средиземном море. Назад в Москву полетела лишь одна пара, оставив другую на долгосрочную вахту.
Стас-Сорокин и Зацепин только языками цокали на эти выкрутасы своего выученика. Но и они были не в курсе, как сейчас настоящая фамилия Лавочкина. Неизвестно, как там с ЦРУ и МИ-6, но насчет инкогнито с родными спецслужбами Алекс был, как всегда, на высоте.
5
Длительное отсутствие в «Арго» Копылова ознаменовалось рождением Жоржа Хазина в качестве театрального драматурга. Контакт с «Арткафе» и с полурежиссером, полудраматургом Борей Гучковым не прошли для младшего князька даром. Вынужденный по шесть — восемь часов торчать в обретенном московском магазине, он сперва приспособился в отдельном закутке-кабинетике вволю заниматься поэтическим редакторством, готовиться к экзаменационной сессии на питерском истфаке, читать английские и испанские тексты, а потом вспомнил их дальний с Алексом спор. Как полгода назад ворвался в «Биреме» к старшему князьку с выпученными глазами и сообщением, что через двадцать лет весь средний класс на планете накроется медным тазом — уж очень убедительна была статья об этом одного из интернетных геостратегов.
— Это, может, на Западе так, — не поверил Копылов. — А в России сейчас средний класс только крепнет и ширится. Офисный планктон уже все курорты собой украсил, учителя и доктора тоже не сильно отстают. Квартиры и машины меняют как перчатки.
— Ну, а если действительно второй раз их по миру пустят, как в девяносто втором?
Алекс день думал и придумал.
— Восстановить в России средний класс проще простого. Вон Сибирь-матушка есть. Помнишь, были комсомольские ударные стройки? Просто объявить тотальный оргнабор на строительство там железных дорог и мостов. Три года там отпахал, потом едешь куда угодно, выбираешь другую работу, вот только пожизненно будешь получать на ней ровно вдвое больше, чем коллега, не прошедший этот оргнабор.
— Так народ взбунтуется от такой штуки.
— Помнишь, военрук рассказывал, как после войны всем фронтовикам какое-то время за ордена и медали каждый месяц что-то платили, и никто не взбунтовался. Иди, совершай трудовой подвиг в минус пятьдесят, и никто тебе слова не скажет. И будет тебе нормальный средний класс с чисто русской отрыжкой.
Жорка так был поражен копыловским раскладом, что не раз в разговоре с Алексом возвращался к нему, и вот теперь сумел убедить Борю Гудкова написать на пару второй «АнтиГамлет» уже про Сибирь. И работа в двух столицах закипела. «Вахтовый поселок в Эвенкии, в нем будущие трудовые рантье и все, что с ними может случиться и к чему привести». Сперва они с Борей трудились в четыре руки, а потом уже в шесть, подключив к себе молодого питерского драматурга. Более того, через месяц закончили свое рукоделие, и Гудков прямо в «Арткафе», несмотря на сопротивление Инина и актерской братии, приступил к репетициям будущего театрального хита. («С премьерой в “Арго” вопрос решенный».)
К двум театрам, жаждущим московских гастролей (почему не едете на смотрины), между тем неожиданно добавился третий, уже московский проект. Пана Директора с приватным разговором посетил видный господин (миллионов на десять тугриков). У Дурова (так звали господина) имелась дама сердца, актриса одного рядового московского театра, которая вместе с десятком актеров-сотоварищей хотела уйти из театра, дабы организовать свой театральный бренд. Мол, есть и режиссер, и будущий репертуар, и техническая группа, и понимание организации театрального хозяйства. Нужны только подходящая сцена и должная продюсерская поддержка.
— И частично спонсорское соучастие, — скромно добавил Дуров.
— Соучастие — это сколько? — не стал тянуть кота за хвост Алекс.
— Пятьдесят на пятьдесят. В принципе
