ответа. Я скажу эти слова еще не раз, но прямо сейчас я просто хочу насладиться покоем, который дарит ее поцелуй.
Принятие – пятая стадия.
Эпилог
Ремеди
– Боже, ты выглядишь просто потрясающе! – восклицает Элси, глядя на меня с неподдельным восторгом. Ее лицо сияет в свете роскошной люстры номера люкс с видом на бесконечный океан.
Обычно я чувствую себя более уверенно, но сегодня волнение переполняет, выплескиваясь через край, и я, наверно, в десятый раз за последний час поворачиваюсь к зеркалу, проверяя, все ли идеально. Уэйд видел меня и в худшие времена, но этот день особенный, поэтому я хочу быть на высоте в своем кремовом струящемся платье с глубоким вырезом. Оно без рукавов, на тонких бретельках, а открытая спина украшена дорожками из сверкающих камней, спускающихся к пояснице. Мои волосы уложены в высокую гладкую прическу, уместную для старого Голливуда и места, которое было выбрано для церемонии. Я отказалась от фаты, надев изящные босоножки в тон платья и прихватив букет из красных маков, подчеркивающих мои губы.
– Спорю на миллион, большой босс разрыдается как сопливая девчонка при виде тебя, – вторит Наоми, поправляя помаду в зеркале рядом со мной. – Хотя давайте признаем, если Линк, Уэйд и Джош встанут в ряд, наверняка они просто исчезнут, собрав идеальное комбо красавцев.
Мы втроем разражаемся смехом, а Нао гримасничает, обмахивая раскрасневшееся лицо невидимым веером. Иметь подруг так ново и непривычно, но с появлением этих потрясающих женщин еще один незаполненный фрагмент моей внутренней пустоты стал целым. Я наконец-то вспомнила, каково это – иметь семью.
Примерно через сорок минут мы спускаемся по тропинке заповедника, раскинувшегося на отвесной скале, Уэйд арендовал гостевой дом с просторной верандой, опоясывающей его по кругу. Здесь достаточно места для немногочисленных гостей, поскольку мы решили провести скромную церемонию в кругу самых близких, коих не так уж и много. О лучшей свадьбе я и не мечтала.
Солнце близится к закату, тропинки освещены факелами, а на деревьях повсюду развешаны маленькие фонарики, напоминающие светлячков, белые и кремовые ленты свисают над нашими головами, пока мы втроем направляемся навстречу новому этапу моей жизни. Только вот когда девочки идут по проходу, занимая место напротив Линкольна и Джоша, ожидающих у алтаря, мое сердце внезапно обрывается. Я вижу Дункана, Роддса и нескольких сотрудников, что сражались с нами бок о бок, вижу своих друзей и священника в каком-то причудливом одеянии. А вот жениха рядом с ним нет, и тревожное чувство в животе заставляет мои ноги прирасти к земле.
–Он не явился на собственную свадьбу, какого черта? – спрашивает Дороти, на что у меня даже нет подходящих версий. Вчера, когда вопреки наставлениям девочек, Уэйд прервал девичник и, перекинув меня через плечо, зашагал в наш номер, наплевав на традиции предсвадебной ночи, все казалось нормальным. Утром он ушел, пока я еще крепко спала, и вот теперь его нет, а я вот-вот развалюсь на кусочки на глазах у всех.
– Нет, – качаю головой в отрицании, – он бы не оставил меня, так что заткнись!
– Ты только что велела мне заткнуться? – звучит прямо над ухом, и мое сердце снова ускоряется, облегченно выдыхаю. – В этом платье ты выглядишь как самая сокровенная мечта. – Уэйд целует меня в висок, когда становится рядом, лакричный шлейф в сочетании с терпким мужским ароматом делает колени слабыми. Теперь этой мой новый афродизиак.
Поворачиваю голову, борясь с улыбкой, его пристальное внимание ощущается как прикосновения к разгоряченной коже, каждый дюйм, на котором задерживается этот взгляд, полыхает. Слишком много эмоций играют во мне прямо сейчас, не могу оторваться от сверкающих темных глаз, растворяющих в себе закатные блики. Бывал ли заход солнца когда-нибудь прекраснее? Кое-что еще привлекает мое внимание – надпись под левым глазом прямо на скуле, вчера ее не было. Аккуратными буквами, теми же, что десятки раз я встречала в письмах, скользя по ним кончиком пальца, выведено одно лишь слово «Ремеди». Кожа вокруг татуировки все еще красноватая и припухшая.
– Чокнутый, – удивленный короткий смешок кажется слишком громким.
– Звучит как комплимент от того, кто только что вел диалог сам с собой. – Ухмылка Уэйда становится шире. – Готова идти?
Он подставляет мне локоть, и я с удивлением смотрю на него.
– Поведешь меня к алтарю на нашей собственной свадьбе?
Вообще я давно решила, что раз уж лишилась кого-либо из близких, то пойти по ковровой дорожке одной не так уж и странно. Дункан предлагал свою помощь, но я отказалась, чувствуя в себе достаточное количество силы, чтобы справиться самостоятельно.
– Ты больше не одна, – отвечает он глубоким вкрадчивым голосом, и слова проникают в самые укромные уголки моей души, залечивая пустоты, оставленные прошлым. – Мы сделаем это вместе.
Нужны ли еще слова? Без раздумий я вкладываю свою руку в горячую ладонь Уэйда, он сплетает наши пальцы, крепко сжимая, и мы шагаем по проходу к точке, где наши судьбы вот-вот соединятся в одну. Больше нет маленькой девочки, застрявшей посреди жизни, испуганной и потерянной, теперь я сама выбираю путь.
Мы повторяем слова священника, обмениваясь кольцами под плеск волн, разбивающихся о скалы внизу, и радостные крики гостей, а потом Уэйд целует меня так долго, что кто-то свистит на фоне, разражаясь хохотом. И я знаю, что впереди целая ночь, где он будет осыпать мое тело поцелуями, шепча слова любви, которые продолжат звучать, даже когда солнце вновь поднимется над горизонтом, принеся новый день.
Наша короткая передышка вновь сменится днями, когда придется проливать кровь и защищать тех, кто в этом нуждается. Может быть, мы и попали в «Стикс» по чьей-то нелепой прихоти, но решение остаться было взвешенным и осознанным. Так что пусть наши враги приготовятся пополнить ужасную коллекцию пластинок, а мы будем слушать их мольбы и крики как самую драгоценную музыку из всех. Мелодии, что означают – демоны заперты в клетках там, где им самое место.
Во все времена в различных религиях ад и рай представлялись по-разному, греки разделяли его на два уровня, в то время как труды Данте насчитывали целых девять. Я никогда особо не верила во внеземные силы, даже будучи послушницей монастыря, может быть, потому каким-то образом и очутилась в опустошительных недрах. Сначала угодила в Лимб еще совсем невинным ребенком, затем скиталась вдоль берега реки, несущей забвение, и вот стала частью подземного мира, полностью впитав в себя ядовитое веяние этого места.
Ничем не запятнанное счастье существует лишь
