не билось героическое сердце. Вот так умирают герои — практически в одиночестве, вдали от близких и дорогих им. Лучше уж так, наверно, чем видеть тех самых близких и дорогих на всё том же пороге смерти. Одно печально в жизни героя — она неизбежно заканчивается паршивой смертью. Случаи, когда он умирает в своей постели от старости, лишь подтверждают правило.
Отчаянье, которое не передать словами, боль, которую ничем не заглушить — всё это чувствуют обе стороны. И умирающий, и те, кто находится рядом с ним. По всему миру пронеслась новая волна — крик чародейки, крик, возвестивший о смерти первого героя. Стража, друга, наставника, товарища, заклятого врага. Опустили свои головы драконы, прощаясь с Фоллом. Подняли кружки, полные до краёв, гномы, без смеха и улыбок провожая его в последний путь.
Прикрыли глаза на своих тронах властители — Совет Сенстонии, Настоятель Ливиграда, Сангвин, пробудившийся ещё раньше прочих. Главы пяти рыцарских домов, управлявших Дораном, встали на колени в церкви, молясь, чтобы путь на ту сторону для Фолла прошёл тихо и быстро. Запели эльфы, завывая тризну по герою, полностью изменившего жизнь их расы. Где-то возле Железных Гор вздрогнула Мира, сжимая кулаки — для неё ещё ничто было не кончено. Члены Сада отвлеклись от ночных дел и от сна, складывая воедино ладони, чтобы сказать слова прощания тому, кто подарил им смысл жизни — будь то месть, жажда справедливости, денег, силы, или исполнение мечтаний.
Наконец, тяжело вздохнуло существо в далёких небесах, осознавая свою ошибку. Если тот, кто превзошёл Бога, погиб, пытаясь упредить катастрофу, значит, её масштаб превосходит всё, о чём пресловутый Бог мог только подумать. Разумеется, Он услышал всё, о чём говорили Анко с Фоллом. Услышал и, раздосадованный, смирился. Ему, откровенно говоря, плевать было на всё и вся.
Но даже Он был опечален гибелью первого героя.
Фолл сделал то, что было нужно. Отдав самое дорогое, что есть у нас, живых — его жизнь.
— Ты был придурком, — поднялась Анко, смотря на застывшее тело. — Самым сумасшедшим придурком, которого я знала. Если бы мне пришлось выбирать, кто стал бы самым крутым у нас на деревне, я бы выбрала тебя… Добродушный, до тошноты придирчивый, когда дело касается нас, героев… Суровый, но не кровожадный… Ч-чёрт, Фолл! Ты…
Она осеклась, увидев предмет, что непонятным образом возник в руке первого героя. У него же не было сил… Не было возможности управлять эфиром! Так как он…
Чародейка подняла свои очки с ладони Фолла, помедлив секунду, а затем надев их, с шумом выдыхая. Прижав к кофте Летопись Бога, Анко прошептала слова заклятья, закрыв глаза. Она не смогла нормально сказать ему "Прощай", но она сумеет обеспечить ему достойные похороны. Такие, чтобы никто и никогда не сумел потревожить могилу человека, сама жизнь которого была воплощением слова "герой". Анко вложила в чары не только эфир — но и свои эмоции, чувства, обуревавшие её. Горечь от потери, жажду отмщения, сожаление и страх, ощущение пустоты — и всё это только усилило магию.
— Повинуйся мне, серый эфир… — шептала чародейка, двигая свободной ладонью в воздухе. — Дай отдых тому, кто это заслуживает. Запечатай его, скрой от глаз, скрой от взора малых и великих, слабых и сильных… Принеси заслуженный покой, о серый эфир. Повелеваю… — она задрожала, сдерживая слёзы. — Могила Эпохи.
Обугленное тело исчезло в земле в облачке серого дыма, что обволок его со всех сторон. Никакого опознавательного знака, подходящего для могилы, рядом не было. Поэтому Анко, пошарив в карманах штанов, вынула оттуда пустую пачку сигарет. Положив ту на место, где лежала голова Фолла, чародейка повернулась в сторону Никке, зашагав прочь, к городу. Тот смотрел на неё монолитом стен, безмолвно, безжизненно. Бунт прекратился — как и любое движение внутри. Все живые существа дрожали, спрятавшись, где могли, ожидая развязки. Не понимая, что она уже наступила. Те из них, кто остался на улице, сопровождались Артом, Ирис и Лори в убежища. Троица не покинула Никке…
И сдерживала эмоции, чтобы не зарыдать от осознания чудовищной потери.
Легионеры ретировались прочь; с ними не было Маркуса, оставшегося с двумя верными ему бойцами в восточном районе города, чтобы увидеть, чем всё закончится. Почувствовав смерть Фолла, мужчина зарыдал, даже не прикрывая лицо. Слёзы просто текли по нему, создавая бесконечные ручейки и падая в снег.
Так почему же первый герой солгал?
Потому что не был на самом деле таким уж и героем?
Нет, всё куда прозаичней. Одно стоит сказать уже сейчас — он не рассказал правду, чтобы защитить своих товарищей. Потому что правда, хоть и гонятся люди за ней из столетия в столетия, порой может нанести фатальные увечья тем, кто её услышит. Фолл знал многое — если не всё… Об этом мире. И о его сумасшедшем Боге, который был не тем, чем казался буквально всем остальным. Сейчас он выложился на полную в схватке на смерть, оттянув неизбежное. Изгнав жнеца, решившего вторгнуться в Крэйн раньше положенного срока.
До истечения которого оставалось по прежнему два года, пять месяцев, шесть дней и девятнадцать часов.
— Жаль, Фолл… — прошептал император, восседая на золотом троне в окружении щебетавших советников. — Я много не успел тебе сказать…
Мир, замерев на секунду, продолжил свою жизнь.
— Сюда! — закричал уже в который раз Арт, махая рукой двум девушкам, эльфу и раненому гному. Пережившее бунт население бросило оружие, пытаясь укрыться от пожаров, полыхавших повсюду. За стену им было, очевидно, не перебраться. Единственный вариант — подвалы лавок и магазинчиков, разбросанных по западной части Никке.
Вокруг кружил дым, пахло сгоревшим деревом и чем-то масляным. Лори, опустившись на один из перевёрнутых ящиков, разбросанных по улице, где они стояли, согнулась, пытаясь уместить в голове всё, что случилось за последний час. То, что сказала Анко, то, что подтвердил Фолл. Если всё это время он пытался спасти оставшихся в Крэйне героев, то зачем помогал и ей? Из чувства вины? Почему поддерживал её желание отомстить Империи? Было ли что-то ещё, что он посчитал ненужным рассказывать? Кто эти двое, упорно зазывающие людей в распахнутые недра подвального помещения? Арт, Ирис… Герои. Такие же обманутые, или обманувшие?
В критической ситуации нам свойственно возводить вокруг иллюзорные стены из предубеждений, недоверия и подозрений. Лори сломалась ещё до того, как пришло то жуткое существо. Смерть Фолла раздробила остатки её разума, сметая их в совок, следом выкинув прочь. Чародейка потерялась в собственных мыслях, порой забывая даже дышать: столь сильно было потрясение.
Ирис делала
