она вообще хотела?
В приемной пахло касерой и чесноком. Дуглас развалился в кресле, Лаци и сержант-южанин стояли у окна, смотрели в зимний парк. Снег так и не пошел, на серых ветках бурыми шишками торчали птицы.
– Ты ведь Дювье?
– Да, ваше высочество. – Какая славная физиономия, немного похож на Ферека, только постарше.
– Это письмо отдашь Роберу, и вот еще что…
– Да?
– Ты обедал?
– Обедал.
– Тогда отправляйся, а то в самом деле стемнеет.
– Будьте здоровы, ваше высочество.
– Буду! – Колдовской камень и письмо Левию остались в руке. Смеркалось, на замерзшие яблони наползали полные снега тучи. Почему она отказалась от помощи единственного друга? Да потому что дура старая!
– Дуглас, я должна тебе сказать одну вещь. Лаци, ты куда? Тебя это тоже касается!
– Что-то случилось? – Темплтон вскочил и замер, словно сделавшая стойку дайта. – С Робером?!
– Эпинэ пришел в себя, с ним все в порядке. – Какая серая зима, все как пеплом засыпано. – Лаци, я решила. Утром мы возвращаемся в Сакаци. Дуглас, ты нас проводишь?
4
– Ты не рано встал с постели? – задал сакраментальный вопрос сюзерен. – Выглядишь, прямо скажем, не блестяще. Садись. Да не туда, в мое кресло, оно глубже.
– Я не рано встал, а поздно. – Лучше кресла сейчас только кровать. – Я про Удо…
– Мерзкая история, – нахмурился Альдо, – от начала до конца. Мы с Диконом успели за упокой выпить, а он, оказывается, просто удрал.
– Как удрал? – Кабинет его величества начал медленно раскачиваться. – Кто?!
– Да Удо же! – Альдо досадливо махнул рукой. – Хотя ты же ничего не знаешь!
– Я знаю, что он оказался Сузой-Музой…
– Именно. И я, дурак такой, решил, что он поразвлечься надумал. Это Борн-то! Ты есть хочешь?
– Скорее выпить, – признался Робер. – Шадди у тебя варят?
– Сварят, куда денутся! – Альдо звонить не стал, а рывком распахнул белую с золотом дверь. – Шадди и горячего вина! Обед через час в Полуденной столовой… Так вот, Робер, я был зол, как все закатные кошки. Мало мне олларовской дряни, так друг, с которым сорок пар сапог истоптано, из тебя шута делает. Как я эту… Сузу-Музу не придушил, сам не знаю!
– Он признался?
– В шутках – да, в том, что хотел тебя убить, – нет.
– Он не хотел, – потолок опустился и теперь медленно кружился над самой головой. – Салиган врет!
– Ты знаешь про Салигана? – быстро переспросил сюзерен. – Откуда?
– У меня был Карваль. – И выставленный из столицы Грейндж, но про глазастого теньента лучше промолчать. – А разве это тайна?
– От тебя – нет. Постой…
Закатные гимнеты в алых туниках внесли вино. Разве анаксам прислуживали воины? Хотя не все ли теперь равно.
– Пей, – Альдо самолично подал своему маршалу кубок, – а шадди подождешь, его в буфетной не держат. Я эту отраву в рот не беру, не мориск.
– Я тоже, – в первый раз после Сакаци Робер был с Альдо полностью откровенен, – но от него голова меньше болит.
– Понятно. Из Салигана мы вытрясем все, что он знает, если знает. Он не эорий, если что, отправится к палачу. С Удо сложней, его кто-то вынудил сыграть в Сузу-Музу. Чем, не знаю, но заставил, и бедняга играл…
– Что он говорит? – Это вино, обычное вино, а кажется, в темном стекле горит свеча. – Прости, голова кружится.
– Сейчас вызову гимнетов и отправлю тебя домой.
– Не нужно. В чем признался Борн?
– В том, что розыгрыши – его рук дело. Дескать, хотел меня остановить, а так я бы слушать не стал…
– Он прав, – Робер отставил наполовину заполненный огнем кубок. – Ты слушаешь только себя.
– И потому мы сейчас в Ракане, а не в Сакаци! – Альдо весело подмигнул и вновь нахмурился. – Хотя в чем-то прав и ты. С Борном я наделал дел, но уж больно он меня взбесил, а тут еще Матильда с Левием явились. Короче, прогнал я Сузу-Музу с глаз долой, а Дику за какими-то кошками велел взять солдат и проводить его до Барсины. Потом представил, какую рожу скорчит Матильда, и решил дать им попрощаться. Тут все и началось…
Сюзерен замолчал. Он ждал вопроса, и Эпинэ спросил:
– Что началось?
– Если бы я знал. – Альдо взял вино и тотчас поставил на стол, словно обжегся. – Похоже, я становлюсь трусом, всюду отрава чудится.
– Дай мне, – протянул руку Робер, – я попробую.
– Обойдешься, – отрезал его величество. – Ты мне нужен, и ты мой друг. Отравишься, с кем я останусь? С Диконом? Так он щенок щенком, только ушами не трясет.
– А зачем было его цивильным комендантом ставить?
– На всех должностях, – голос Альдо зазвенел, – слышишь, на всех важнейших должностях у меня будут эории. Дикон вырастет, а пока пускай Нокс отдувается. Кстати! Давно хотел сказать. Запиши мне песню, которую пел на коронации.
– Попробую, – вопрос застал Иноходца врасплох, – но… Сам не пойму, как вспомнилось, день такой был, особенный…
– Да, – просветлел лицом его величество, – день был великий. Придет время, и новую эпоху, Вторую эпоху Раканов, станут отсчитывать с двадцать четвертого дня Осенних Молний триста девяносто девятого года Круга Скал. Мне очень нужна эта песня, Робер. В ней могли спрятать ключ к Силе…
– Может, Придда спросить? – попытался спихнуть высочайшую просьбу Робер. – У него есть этот, как его… Павсаний.
– Спрута я, само собой, спрошу, – кивнул сюзерен, – но после того, как ты запишешь все, что помнишь.
– Ты отвлекся, – вильнул Эпинэ. – Мы говорили про Удо.
– Говорили… Ты меня устыдил, была не была! – Альдо сделал два больших глотка. – Помру, значит судьба. Так вот, кто-то, кто знает меня лучше меня самого, догадался, что я отпущу Борна к Матильде, и сыпанул ей отравы. Они все пили, Робер, все! Матильда, Удо, Дуглас… Еще бы немного, и я напился бы с ними, да злость помешала. Потом Дикон увез Борна, но недалеко. Умник решил, что ехать лучше ночью, и затащил Сузу-Музу к себе. Тот засыпал на ходу, но Ричард ничего не понял, да и кто бы понял? Дикон запер гостя и отправился к себе.
Вернулся он, когда стемнело. Удо спал, Дикон попытался его растолкать, и тот, по утверждению Ричарда, умер. Я не могу ему не верить, парень, конечно, не ума палата, но мертвых он повидал.
– А Матильда? – почти заорал Эпинэ. – Матильда и Дуглас?!
– Обошлось, – Альдо посмотрел на кубок в своей руке и снова отпил. – И я очень хотел бы знать почему… Этот яд… Тот самый, от которого сдохла Мупа. Помнишь, я тебе рассказывал?
– Не очень. То есть я помню, что ее отравили… Вернее, что она отравилась вместо вас.
– Я бы тоже забыл, если б только слышал, – на скулах Альдо заходили желваки, – но я видел! Я тебе говорил, что выписал щенков?
– Да.
– Их как раз доставили, так что я Мупу целый день вспоминал. Зашел к Матильде, а она у меня на глазах заснула. Я… Нет, не испугался, но мыслишка закралась. Я бабку запер, бросился за Дугласом, а тот уже уехал, куда, не сказал.
