меня по лицу. Уже теряя сознания услышала сдавленные крики за спиной, а затем провалилась в черноту.
Пришла в себя, лежа на мостовой. Где я? По щекам меня хлестала… Кэрита и звала очнуться. «Неужели она замешана?» Предательская мысль больно кольнула в груди.
— Госпожа. Времени мало. Да придите уже в себя!
— А? — Я открыла глаза.
— Поднимайтесь. Отдайте мне свой плащ и следуйте за Гюнтером. Вам нужно срочно убраться, пока этот не очнулся.
— А что произошло?
— Заговор. Долго объяснять. Ну же, госпожа.
— А как дома?
— Все убиты! — Чересчур радостно объявил подросток. Глаза сами собой закатились и я начала уплывать куда-то.
— Нападающие убиты. — На краю сознания услышала существенное дополнение. Следом Кэрита выругалась и отчитала мальца.
— Ты говори правильно, пока госпожу не угробил.
— Так я так и сказал! — недоуменно ответил тот.
Потом Кэрита рывком подняла меня на ноги. Стянула мой плащ, накинула себе на плечи, а мне отдала свой. И буквально вытолкала в подворотню.
— Где мы? Ты домой меня ведешь? — На бегу я пыталась получить ответы у провожатого.
— Домой вам нельзя. Так Кэрита сказала. Вам надо отсидеться, пока они все не закончат.
— Кто они? Да расскажи толком?
— Госпожа! Он не может вам рассказать. Это большая тайна. Пожалуйста, доверьтесь нам.
Я чуть из кожи не выпрыгнула от страха, когда от стены отделились три фигуры в черном и один из мужчин обратился ко мне.
— Вы кто?! — Собрала остатки смелости, и и остановившись, попыталась отдышаться — запыхалась от бега.
— Мы друзья. Надо спешить, госпожа.
— Я никуда с вами не пойду.
— А мы и не пойдем. Мы поедем в карете. — Показала тень в черном на освещенную факелами карету. Что стояла за углом. По гербам на дверцах, я узнала ее. И мало того, ранее и сама на ней передвигалась. Карета принадлежала ювелирам.
Мысли работали быстро. Украсть карету незнакомцы просто физически не смогли бы. Значит что? Значит они посланы ювелирами? Но при чем здесь евреи? И почему мне нельзя домой? Категорически не хватало информации.
— Госпожа Далия! Прошу вас! — Один из них распахнул дверцу. А что мне оставалось? Бежать в ночи в неизвестном направлении? И я шагнула внутрь.
Вскоре карета остановилась у дома главы гильдии ювелиров. А если он предатель? Заманил меня в ловушку? Сейчас убьет? Кто меня здесь искать станет? Хотя… зачем им меня убивать? Они же по достоинству оценили предложенные мной новинки! Наоборот. Они должны меня оберегать. Мало ли что я еще знаю?
В дом ювелира я входила менее тревожная. А когда навстречу вышел сам барон Варул Ульф, кланяясь и извиняясь что так все обернулось, начала и вовсе успокаиваться.
— Госпожа Далия! Позвольте вам все объяснить? И не волнуйтесь. Это решение барона Варди. Ну кому придет в голову искать вас здесь? Вот мы и согласились. Надеюсь, в будущем Его Величество оценит наше содействие в столь важном деле? — Узнаю еврея — тут же спрашивает оплату за свою помощь.
— Тюггви помнит, какую неоценимую помощь вы оказали ему в самом начале. Можете не сомневаться, что не оставит вас без заслуженной награды. — «А уж я постараюсь, если удастся спастись». Но вслух я это не сказала.
— Госпожа, перед тем, как мы начнем, позвольте обработать вам рану? — Отведя взгляд в сторону буквально попросил хозяин.
И только тут я ощутила боль в левой половине лица. И даже глаз. Как будто он стал хуже видеть. Ах, да. Меня же ударил тот, что был с письмом у дома.
— Да. Будьте так любезны.
Еврей хлопнул в ладоши и вошли два молодых человека. У одного в руках небольшой тазик с водой, у второго — склянки и чистые тряпки.
— Позвольте ваш плащ. — Вежливо осведомился один из них. И тут я вспомнила, что свой плащ отдала Кэрите. Зачем он ей понадобился? Но послушно выполнила просьбу мужчин.
Первым делом они укрыли меня тряпкой, а затем начали обмывать лицо холодной водой. По мере их манипуляций, вода в тазу постепенно розовела. А лицо перестало саднить. После, один из них нанес какую-то пахучую мазь и левая половина лица вспыхнула жаром.
— Следов не останется. Но синяк будет держаться долго. — Заявил он в конце.
— У меня же коронация? Вернее у Тюггви. — Тут же вспомнила я о главном событии. И даже подпрыгнула на стуле.
— Здесь мы бессильны. — Развел один из них руками, затем поклонился и вместе с товарищем вышел.
— Синяк можно попробовать замазать. — Вкрадчиво, разглядывая меня сказал барон Варул Ульф. — Но что делать с отеком? Он не успеет сойти за это время…
Еще и отек?! Хороша же я буду на празднике! Но это потом. А сейчас. Что происходит?
— Мне известно не многое. — Как будто прочитав мои мысли начал ювелир. — Знать надеялись, что Тюггви не продержится до коронации. Его же не должны были принять другие монархи? Но что-то изменилось.
Здесь старый еврей отвел взгляд. Ой недоговаривает! Все ему известно, просто не хочет выпячивать свою осведомленность.
— Они сговорились с ронюсками и пришли к выводу, что причина их бедствий — вы! Вы же очень активно начали перемены в столице. Именно вы, а не ваш жених. Насколько мне известно, было принято решение похитить вас, или сразу убить, если похитить не удастся. Этого я толком не знаю. — Развел он руки в стороны.
— Но у ваших друзей оказались лазутчики повсюду. А после первого покушения, все стало очевидно. Барон Варди лично просил меня поучаствовать в вашем спасении. Им требовалось раскрыть всех заговорщиков. Коснись кого другого — мы никогда не участвуем в политике. Но вы… мы верим что вы несете процветание Молбуку. А значит и нам. Вот, пожалуй, и все, что мне известно.
— И еще. Пока за вами не приедет лично барон Варди, мы так договорились, вам отведены покои на женской половине. Там усилена охрана. От себя добавлю: я рад предоставить вам кров в своем доме. — Он поднялся и почтительно поклонился.
Жених забрал меня на следующий день, после обеда. Он за эту ночь как будто постарел лет на десять и явственно стал похож на своего отца.
— Не смотри в окна. Мы многих повесили в назидание остальным. Для нас это привычно. А ты другая. — Первое, что он сказал, когда мы сели в карету.
— Опасность миновала?
— Ну как сказать… — прикрыл он глаза и откинулся на спинку. — Мятежников поймали, допросили и казнили. Исполнителей тоже. Здесь помогла Кэрита. Но всех ли? Одному Всевышнему ведомо.
— Как она? Ты знаешь, что она меня спасла?
— Конечно
