Как он умудряется оказаться рядом? Загадка. Но надёжные руки в очередной раз подхватывают, не давая упасть.
— Прыгай в машину, я сейчас. Куртку твою я взял.
— Угу, — пыхчу. Потому что я уже обо всем забыла.
Давид докуривает и садится в машину. Выезжает на дорогу и уже привычным жестом берет мою руку в свою.
— А какие у нас планы?
У нас. Слово из трех букв, а на самом деле — целая вселенная только для двоих.
— Сейчас рано, поэтому в офис. Там срочные вопросы разгрести. Потом в больницу к маме, оттуда в "Лагорио". Как раз Инна с утра по всем пунктам пройдется. — Мы как раз стоим на светофоре, Давид барабанит пальцами по рулю. — У вас учеба все еще удаленно? Вроде ограничения сняли?
Пожимаю плечами. Пока да.
— Нам ничего не говорили пока. Задания присылают и всё.
— И хорошо. Не знаю, как бы я сейчас тебя отпустил.
А сам улыбается, тянется поцеловать.
— Давид, зелёный же.
Закатывает глаза и нажимает на газ.
Обожаю наши поездки. Мы говорим обо всем на свете. А если даже молчим, то настолько уютно и гармонично, что нет неловкости или давящей тишины.
От бурного обсуждения — кто бы мог подумать — Дубровского, нас отвлекает то, что мы приехали. С чего вообще разговор начался, даже не помню. Кажется, плавно перетек с темы реферата по социологии "Разбойник или жертва". Сойдясь во мнении, что все—таки разбойник, какими бы благими намерениями не прикрывался, идем в здание.
— Стоп. Кое—что забыл. — Достает карту—ключ, вкладывает в руку. — Иди, я сейчас догоню. Где кабинет, помнишь?
— Помню, но могу... — хочу сказать, что могу подождать, но он подталкивает к двери, не давая закончить фразу. Упрямый!
Вообще—то мне неудобно войти в чужое помещение. Поднимаюсь на этаж и сажусь на краешек дивана в приемной. Секретаря на месте нет, но она наверняка где-то в здании, потому что на столе дымится чашка с кофе. Отмечаю про себя, что она какая-то... В общем, мне казалось, девушки пьют из более изящных.
— Так и знал. И почему ты здесь? Иди покажу, как открывать надо было.
Ладно. Пусть думает, что у меня просто не получилось.
— Проходи, малышка. Занимай удобное место, я сейчас. — На столе появляется ведерко с мороженым. А сам мужчина через пару минут приносит какао и кофе.
— Ээй, посмотри—ка на меня. Ты чего расклеилась?
Ну да, стою посередине кабинета, моргаю только. Потому что в уголках глаз вступили слезы.
— Обо мне никто так не заботился... — И я не вру. Брат, да. Но времени на такие трогательные вещи у него просто не было.
— Мне безумно нравится твоя улыбка. Да, вот такая. Дари мне ее почаще?
Я справляюсь, наконец, со слезами и начинаю широко улыбаться.
— Вооот. Так бы сразу. Давай приниматься за работу: ты хоть мороженое съешь вместо завтрака, а у меня куча писем ещё.
Спрашиваю, не помешаю ли, если сяду рядом, и качу кресло поближе.
Зависаю в переписке с Анькой, лопая вишневый сорбет. Ммм, мой любимый. Она пишет, что устала, уже ждет не дождётся родов. Болит спина, ноги, голова. Короче, проще перечислить, что не болит.
— Малышка, можешь отвлечься?
— М?
— Можешь помочь, быстро перевести?
Пробегаюсь по тексту, ищу на телефоне пару незнакомых слов, и быстро перевожу. Так особо ничего сложного, обычное деловое письмо с согласованием визита и планом задач на предстоящую встречу.
— Хочешь сразу ответить?
— Сможем?
— Я хоть чем-то помогу. А то буду просто так сидеть.
Шутливо двигаю к себе клавиатуру и готовлюсь к набору письма. На самом деле, Давид тоже знает языки. Но больше на разговорном уровне и, как сам признался, печатает быстро только на русском и английском.
Мы так увлекаемся, что успеваем ответить на семь писем в режиме нон—стоп. Давид смеется, что я их переводчиков совсем без работы оставила.
От слаженной работы отвлекает стук в дверь. Входит молодой человек в квадратных очках и немного нелепо сидящем из-за худобы костюме. В руках у него папка с кучей разноцветных стикеров. Мужчины отвлекаются на разговор и изучение документов, а я, чтобы не мешать, пересаживаюсь за уже знакомый столик.
Пишу сообщение Тиме, спрашиваю, как у него дела. И увлекаюсь перепиской с ним.
— Соскучился по тебе. — Чувствую сильные руки на плечах. Откидываюсь назад и смотрю снизу вверх, любуюсь.
— Я же рядом.
Ловлю внимательный взгляд мужчины, он хмурится, прежде, чем начинает говорить.
— Всё, что сейчас происходит, для меня странно. Чувства, переживания. Так получилось, что я никогда не любил. — Давид невесело усмехается, садится на диван рядом и перетягивает на свои колени. — Мечтал, да. Тебе, наверное, смешно слышать такие откровения от взрослого мужика?
Нет, совсем нет. Я считаю, что все достойны быть любимыми. И все могут найти в себе возможность любить. Не всем везет. Но четко сформулировать мысль не могу, поэтому просто качаю отрицательно головой.
— Я никогда не мог подумать и представить, что встречу юную девушку и не смогу без нее дышать. А именно так с тобой происходит. Ты отошла, а мне уже не хватает прикосновений, запаха, голоса, взгляда. Когда ты появилась в моей жизни, я понял, что такое начать жить. Стал понимать своего отца, который с мамы пылинки всю жизнь сдувает. Стал понимать Егора, у которого сносит крышу, стоит Ксюхе не ответить на звонок... Мне не стыдно говорить о своих чувствах, хотя раньше я считал это розовыми соплями.
— А когда ты понял, ну что...?
