Глава 45.
Саша.
Просыпаюсь обновленная. Камень, который давил все время, раскололся. Со слезами, словами, криком вчера выходила боль. Я физически ощущала, как она рвет горло и грудь. Пусть. Эта боль не так страшна, я знаю, что она пройдет.
Руки Давида крепко держали, передавая силу и поддержку. Не помню, кто кого первый поцеловал. Отрывками вообще помню, что было. Но мужские слезы на своих губах не забуду никогда... Как ни странно, именно они дали толчок к освобождению, словно потушили огонь отчаяния в душе.
Помню, как яростно сжимала плечи мужчины. Как сама целовала. Это был какой-то неконтролируемый взрыв. Как и то, что я разрешила себя раздеть, стояла с ним в душе... Боже, да у меня настолько снесло крышу, что я просила его... меня...
Как же стыдно...
Только все эти мысли приходят в голову много позже. Когда я красная стою под прохладной водой и кусаю губы. Мало того, что вчера чуть не натворила, так сегодня сама — сама! — просила поцеловать... лежа под одеялом без всего.
И, честно признаться, ведь не это же самое страшное. Страшнее признаться себе, что я хотела долгого поцелуя, хотела прикосновений, признаний хриплым шепотом... Не знаю, как далеко готова была бы зайти. Не знаю. Тяжело бороться с самой собой.
Давид стучит в дверь, что будет ждать внизу, потому что мы уезжаем. Я рада. Правда, рада. Этот дом и вся атмосфера давят. Но я очень беспокоюсь за своего мужчину: судя по теням под глазами, он или не спал, или плохо спал. А еще я успела заметить раны на его руках. Где—то подрался ночью?!
Размышляя об этом, покидаю ванную комнату. На кровати лежат приготовленные вещи: джинсы, майка, бадлон и даже носки. Хмыкаю тому, что деликатный Давид оставил майку—топ вместо бюстика. Чтобы не смущать. Какой он все—таки...
Ни на какие доводы, что уставшему не стоит садиться за руль, не действуют. И Игорь ведь не едет обратно. Его большая любовь приехала поддержать и он никого не видит и не слышит. Но это даже и хорошо. То, в каком стрессе он находился... на человека не был похож.
К счастью, с нами решает ехать Артур. Тим остается на несколько дней, обещал помочь с решением вопросов Андрею. Уф, отлегло!
Добираемся быстро, учитывая, что всю обратную дорогу я проспала. Сказалась усталость и нервотрепка последних дней. Проснулась от того, что Давид пытался аккуратно вытащить мою тушку из машины. Так захотелось обнять его, крепко—крепко. Не хочу больше себя сдерживать. Поэтому протягиваю руки и обвиваю шею.
— Проснулась, малышка?
— Угу. — Говорить совсем не хочется. Просто молча прижаться и застыть с ощущением абсолютного счастья.
Давид улавливает мое желание или у нас они совпадают — он замирает, дыша в мою макушку.
— Честно сказать, устал безумно. Не против, если поспим несколько часов?
— Я выспалась, а ты иди.
Сама думаю о том, что успею до вечера подтянуть с учебой, про которую прошедшие дни не вспоминала, намечу планы работы. И надо заняться готовкой. Когда я стала заниматься кухней, помощница по хозяйству исчезла. Хотя я знаю, что она раньше приходила несколько раз в неделю.
Переделываю целый список дел. Подумываю уже лечь спать, но вспоминаю, что Давид как—то хотел пельменей домашних. Поэтому до самой ночи занимаюсь ими. Устала? Есть немного. Но как представлю, что ему будет приятно, как он щурится от удовольствия… сердечко начинает биться маленькой птичкой в предвкушении.
Давид все еще спит, и будить его жалко, конечно. Бегу в душ и ложусь, ворочаясь некоторое время. К хорошему привыкаешь быстро, а я так привыкла засыпать на горячей груди.
***
И как это понимать? Еле заснула, страдая от отсутствия дорого человека. А сейчас сквозь полудрему чувствую теплую руку, которая прижимает к себе поверх одеяла. Сквозь ресницы смотрю в окно: судя по всему очень и очень рано. Тихонько зеваю, поворачиваюсь лицом к спящему мужчине и зависаю, рассматривая родное лицо. Черные брови, которым позавидует любая красавца, сомкнутые ресницы, такие густые, прямой нос, четко очерченные губы… Лицо мужчины, красивого по—мужски. Независимо от того, хмурится он или расслаблен, смеется или огорчается, серьезен или удивлен, он всегда привлекает к себе внимание. В совокупности с высоким ростом, широкими плечами, спортивной фигурой…
Кладу пальчик на бровь и веду по ней, продолжая размышлять. Помимо привлекательной внешности у Давида ведь потрясающий характер. Характер человека, умеющего дружить, ценящего настоящие чувства. Побывав с ним в Твери, я еще сильнее прониклась им, еще ближе стала понимать его. Еще сильнее… сильнее влюбилась в него. Хотя мне и казалось раньше, что это невозможно.
Провожу пальчиком дальше — по скулам, носу, губам. Внутри все трепещет от нежности.
— Ам, — ой, кажется, я кого—то разбудила.
Улыбаюсь, как глупенькая.
Давид смотрит на часы и спрашивает, почему я снова не сплю так рано. Пожимаю плечами. Откуда я знаю, вот так получилось.
—А ты как здесь оказался, м?
— Понял, что без тебя совсем плохо спится. Вообще думаю, нам пора уже ночевать в одной комнате. — Мои глаза расширяются от удивления. — И не пугайся. Мы все равно все дни спим на одной кровати. Только за вещами кому—то постоянно приходится бегать. Давай пожалеем его?
— Я в твою комнату не пойду. — Этот протест сразу же рождается внутри. Нет и все.
— Знаю. Не против, если здесь поменяем шкаф? А свою спальню скажу переделать под еще одну гостевую.
— Это твой дом…
— Это наш дом, Саш. Ты же сама понимаешь, что все серьезно, правда?
Хлопаю ресницами, пытаясь переварить услышанное. Нет, я слова поняла, смысл уловила. Но его фразу надо пропустить через себя, чтобы в полной мере осмыслить.
— Эээ… а что ты делаешь? – Удивленно смотрю, как Давид придирчиво осматривает содержимое шкафа, вытаскивая длинную черную майку. Я обычно надевала ее на топ сверху на уроках физкультуры. — Это не твой фасон.
