она, должно быть, очень им восхищается. Что ж, она хорошенькая, а он завидовал Артуру. Странно, как все, чему он завидовал, теперь переходило к нему.
Екатерина выглядела очень печальной. Она понимала: если родители решат, что она должна остаться здесь, то она только что потеряла ту, кто могла бы стать ей добрым другом.
Генрих смотрел на нее, едва заметно улыбаясь.
Она улыбнулась в ответ. Она должна угождать ему, полагала она. Если нет, что с ней станет?
Она огляделась. Здесь царила неподдельная скорбь. Даже Король выглядел постаревшим и еще более седым. Что до леди Куртене, она была совершенно убита горем, когда вместе с сестрами Королевы возлагала покровы на гроб.
«Что станет со всеми нами? — гадала Екатерина. — Ее здесь не будет, чтобы это увидеть».
Несколько дней спустя малютка Екатерина, стоившая жизни Королеве, заболела тяжким недугом и вскоре умерла.
Поиски Королевы
Король не находил себе места. Он потерял свою королеву, но не мог позволить себе тратить время на скорбь. Он был еще не так стар, чтобы не иметь возможности зачать детей. Ему было сорок шесть — зрелый возраст, верно, — но он отнюдь не был немощным. Его жизнь с Королевой доказала это. Он мог убедить себя, что является сравнительно молодым мужчиной, а посему должен немедленно строить планы на повторный брак.
Испанские Монархи создавали трудности с приданым. Фердинанд был человеком хитрым, иметь с ним дело было непросто, и Генрих ему не доверял. Изабелла была великой королевой, но она беспокоилась о дочери, и Генрих полагал, что Екатерина могла написать ей, выражая отвращение к браку с юным Генрихом. Он знал, конечно, что для Фердинанда это не имело бы большого веса, но с Изабеллой дело могло обстоять иначе.
Но что, если он предложит Монархам более ослепительный вариант? Он послал за де Пуэблой, умным человеком, который наслаждался интригами и не был чужд нечестных приемов. Это был тот сорт людей, которых всегда можно безопасно прощупать и на которых, за определенное вознаграждение, можно рассчитывать в рассмотрении любой схемы — какой бы шокирующей она ни казалась некоторым.
Генрих сказал:
— Монархи, несомненно, несколько обеспокоены будущим своей дочери.
— Но помилуйте, милорд, они знают, что она достанется принцу Генриху. Это кажется им разумным и счастливым завершением брачных дел Инфанты.
— Генрих всего лишь мальчик, ему нет еще и двенадцати. Я полагаю, Монархи обеспокоены тем, что придется ждать его совершеннолетия, прежде чем состоится окончательная церемония. У меня есть иная мысль. Как бы они отнеслись к тому, чтобы увидеть свою дочь Королевой Англии немедленно?
— Милорд!
— Почему нет? Я свободен для брака.
— И вы взяли бы вдову своего сына! — Даже искушенный де Пуэбла опешил.
— Это кажется разумным. Екатерина здесь. Не будет расходов на то, чтобы привезти ее сюда. Она вдова. Я вдовец.
— Не знаю, как на это посмотрят, — сказал де Пуэбла. — Но это можно предложить Монархам.
— Мы могли бы пожениться почти немедленно. Я всегда относился к Принцессе Екатерине с большим уважением.
«Надо же, — подумал де Пуэбла, — она может оказаться на сносях еще до конца года... она может справиться даже с этим. Никакого времени не потеряно между рождением маленькой Принцессы и рождением следующего ребенка, даже если пришлось сменить королеву». Даже по меркам де Пуэблы в этом короле было что-то очень циничное.
— Ну так что? — спросил Король.
— Я изложу эту идею Монархам без промедления.
— Сделайте это, — сказал Король. — Мы не желаем ненужных задержек.
Де Пуэбла не мог упустить случая сообщить эту новость Екатерине. Более того, он чувствовал, что, поступив так, сможет снискать ее расположение. Он хотел заверить ее, что трудится ради нее, а потому нанес ей визит.
— Миледи Принцесса, — сказал он, — у меня есть вести, которые, как я счел, мне следует передать вам без промедления. Сегодня я написал вашим благородным родителям.
— Написали обо мне? — спросила она, бледнея.
— Да, по просьбе короля Генриха.
— Что же он желает сообщить им?
— Он посылает им предложение. Он просит вашей руки...
— Для принца Генриха, я знаю. Это уже решено.
— Нет... для себя.
Екатерина уставилась на него. Не может быть, чтобы она расслышала верно.
— Король...
— Именно так. Король желает сделать вас своей королевой... немедля.
— Я не могу в это поверить. Королева умерла меньше двух месяцев назад.
— Король спешит. — Он подошел к ней ближе. — Он одержим необходимостью получить наследников. Елизавета родила ему несколько детей, но слишком многие умерли. Он хочет, чтобы вы, молодая и сильная, заняли место Королевы в его постели.
Де Пуэбла улыбался так, что ее замутило. В голове вспыхнули ужасные картины... образы чего-то, чего она не понимала и что вызывало у нее тревогу, более того — внушало ужас.
— Нет, — сказала она. — Нет. Я никогда не соглашусь.
— Мне было приказано Королем написать вашим родителям.
— О нет, нет, — вскричала она. — Только не это... что угодно, только не это...
— Я полагаю, королева Изабелла решила, что вы достанетесь принцу Генриху. Моя Принцесса, когда я получу от нее ответ, я сразу же приду к вам. Я счел за благо предупредить вас... чтобы вы были готовы.
она стояла, глядя прямо перед собой, и де Пуэбла, низко поклонившись, испросил позволения удалиться.
Бедная девушка! Если Монархи решат, что ей целесообразно выйти за старого Генриха, ей придется это сделать. И ему казалось, что Фердинанду весьма понравится идея увидеть свою дочь Королевой Англии сейчас же... даже если придется выплатить вторую половину приданого.
Оставшись одна, Екатерина прошла в свои покои и заперлась. Донья Эльвира пыталась выяснить, что с ней стряслось, но она никому ничего не сказала. Она хотела остаться наедине со своим ужасом.
Она истово молилась, призывая Бога спасти ее, призывая мать прийти ей на помощь.
***
Дни потекли медленно.
Всякий раз, оказываясь в обществе Короля — что, слава Богу, случалось редко, — она чувствовала на себе его взгляд. Глаза его были не похотливыми, а скорее оценивающими, словно он прикидывал, насколько она годна вынашивать детей. Она сравнивала его с Артуром и, вновь оплакивая юного мужа, больше всего на свете жаждала оказаться дома, чтобы иметь возможность поведать матери о своих страхах, увидеть эти дорогие добрые глаза, полные
