— Позволь мне заняться с тобой любовью, милая — шептал он. — Ты нужна мне. Боже мой, ты так сильно мне нужна.
Отвернувшись в сторону, она пробормотала: — Ты сейчас так говоришь, пока мы играем, но потом…
— Больше никаких игр. — Он поймал подбородок девушки и повернул ее лицо к себе. — Я хочу тебя в своей постели. Сегодня вечером. И каждую последующую ночь. — Сбрасывая свои пальто и жилет, он снова потянулся к ее платью.
Но она поймала его руки.
— Ты слишком пьян, чтобы ясно думать.
— Или, возможно, я пьян в самый раз. — Как бы то ни было, он не чувствовал себя пьяным. Да, они с Блейкли выпили слишком много бренди, и его ум был немного неясным, но он очень хорошо знал, что делал. Он собирался заняться любовью с Эбби, своей женой.
Спенсер натянуто улыбнулся.
— Когда–то ты сказала, что я весело провожу время только, когда пьян.
Он не должен был этого говорить. Ее лицо потемнело, а руки сжались на его руках.
— Да, но ты приходишь в себя на следующий день и сожалеешь об этом. Об этом ты тоже будешь жалеть. — Она украдкой бросила на него изучающий взгляд, и ее неуверенность, казалось, усилилась.
— Даже если ты закончишь начатое.
Черт бы все побрал, он никогда не искупит свой последний идиотский поступок. И, вне всякого сомнения, он расплачивался за него сегодня вечером. И он на самом деле думал неделю назад, что было бы хорошо, если бы она его ненавидела.
Итак, к своему огорчению он обнаружил, что когда она ненавидит его — это сущий ад. Даже ее недоверие мучительно, хотя он не мог ее в этом обвинять. Дважды он начал кое–что и не довел это до конца, а во второй раз …
Внезапно его поразило чувство вины. Какой же он идиот. Он не должен был начинать это здесь, в том самом месте, где он уничтожил ее достоинство.
Высвободив руку, Спенсер поднял ее, чтобы обхватить щеку девушки. Когда он провел большим пальцем по ее мягкой коже и ощутил там влагу, его вина превратилась в грызущую боль, и мужчина поклялся исправить то, что натворил.
— У тебя есть все причины плохо обо мне думать, любимая. Я знаю, что был несправедлив к тебе. Но никогда больше это не повторится. На сей раз я доведу все до конца, и не буду об этом сожалеть. — Хорошо, возможно, последнее не было правдой, но ему не следует останавливаться на этом прямо сейчас. — Я хочу осуществить наш брак. Мы пойдем наверх в мою спальню, далеко от этой проклятой комнаты…
— Нет. Это должно быть здесь, где ты обидел меня.
Он уставился на нее.
— Почему?
— Потому что я хочу, чтобы это было здесь, и все тут.
Ее настойчивость заставила мужчину задуматься, но он не собирался с ней спорить.
— Хорошо.
Она осторожно заглянула ему в лицо, а потом упрямо вздернула подбородок.
— И ты должен сделать кое–что еще.
— Что? — Он подозревал, что ему это не понравится.
— Ты должен первым снять всю свою одежду.
Глава 20
Тайны вашего работодателя — неприкосновенны. Если вы храните их — честь вам и хвала, а если нет — позор на вашу голову.
Советы для Настоящего Слуги
Затаив дыхание, Эбби ждала его реакции. Глаза Спенсера сузились.
— Ты поэтому хочешь остаться здесь, в кабинете? — спросил он хрипло. — Хочешь изменить правила игры? Ты планируешь сделать то, что я сделал с тобой, оставить меня здесь обнаженным и возбужденным?
Она приподняла подбородок.
— Ты считаешь, что заслуживаешь этого?
— Да.
Этот решительный ответ склонил часу весов в его пользу. Она рассматривала возможность сделать с ним то же, что он сделал с ней. В конце концов, она поклялась больше не попадать под его чары. Она обещала себе, что, как только он раскается в своих поступках и захочет удержать ее, она отвергнет его так же безжалостно, как он отверг ее.
Но теперь, когда момент настал, все изменилось. Возможно, она действительно всегда нравилась ему такой, какой была. Почему сначала он боролся с тем, чтобы остаться женатым на ней, все еще оставалось тайной для Эбби, но он не боролся с этим сегодня вечером. Или, по крайней мере, она так думала.
Однако она не будет рисковать. Он может передумать, пока они будут идти от кабинета до его спальни. Или остановится на полпути соблазнения и отступит, сожалея.
Нет, если он ее хочет, то должен доказать это. Он должен рискнуть тем же самым, чем она не единожды рисковала для него — гордостью.
Тщательно сохраняя непроницаемое выражение лица, она протянула руку и коснулась взъерошенных волос на его затылке.
— Ты никак не сможешь узнать, что я буду делать, не так ли? Я хочу сказать, с тех пор как я превратилась в эту черствую тварь, проворачивающую делишки за твоей спиной и все такое.
Спенсер вздрогнул.
— Полагаю, что это я тоже заслужил. Он изучал ее лицо горящими, напряженными глазами.
— Это проверка моей искренности?
— Проверка. Или моя месть. — Она отказалась облегчить его положение. — Выбирай.
Его взгляд застыл, на щеке дергался мускул. Она задалась вопросом: не слишком ли далеко она зашла, ожидая слишком многого.
А потом его пристальный взгляд вернулся к ней, твердый и полный решимости.
— Хорошо тогда, мы должны сделать все по правилам. Оставив ее сидеть на столе, Спенсер шагнул к дубовому ящику, достал что — то, что она не могла увидеть, затем вернулся к ней.
Когда она увидела коробку в его руке, она застыла.
— Нет.
— Это — другое, Эбби. — Он медленно подошел к ней со спокойным терпением охотника, настигающим добычу.
— Но если ты хочешь повторить со мной то, что я сделал с тобой… — Он вручил ей кинетоскоп.
Несмотря на ее опасения, любопытство победило. Что случится, если она бросит один взгляд? Подготавливая себя к чему–то шокирующему, она посмотрела внутрь и сглотнула.
Святые небеса. Картинка определенно была непристойной. Заголовок гласил «Цирцея и Улисс.» В соответствии с мифом о прекрасной колдунье, которая соблазнила великого греческого путешественника на ее острове, не только женщина была изображена обнаженной, но и мужчина. Обнаженный, и да, полностью возбужденный. Он лежал в беседке из листьев, его крепкая грудь, сильные бедра и выдающийся член, были подвергнуты наиболее интимным ласкам рук и рта Цирцеи.
Она отдернула взгляд от коробки и постаралась выглядеть бесстрастно, это было не слишком легко, принимая во внимание, что она настолько сильно покраснела, что могла бы осветить комнату.
— Сколько у тебя этих безнравственных коробок?
Тень улыбки скользнула по его губам, когда он опустился на шезлонг, чтобы снять ботинки.
— Только эти две.
— Так я тебе и поверила – фыркнула она.
— Единственный способ узнать наверняка, состоит в том, чтобы некоторое время оставаться поблизости. Как моя жена, ты можешь перерыть весь проклятый дом сверху донизу и раскопать каждую из моих постыдных тайн. — Он поднялся, его улыбка растаяла. — Или, если ты предпочитаешь заставить меня страдать и уйти, теперь у тебя есть средства, чтобы сделать это. Я не буду тебе мешать.
