— Так я тебе и поверила – фыркнула она.
— Единственный способ узнать наверняка, состоит в том, чтобы некоторое время оставаться поблизости. Как моя жена, ты можешь перерыть весь проклятый дом сверху донизу и раскопать каждую из моих постыдных тайн. — Он поднялся, его улыбка растаяла. — Или, если ты предпочитаешь заставить меня страдать и уйти, теперь у тебя есть средства, чтобы сделать это. Я не буду тебе мешать.
Босиком Спенсер подошел к двери и запер ее. Звук поворота ключа эхом отозвался в ее памяти и заставил ее решиться. Пожалуй, она должна вернуть ему часть его поступка прежде, чем простить его. Если он выдержит то, что вынесла она, это докажет его искренность.
— Очень хорошо — сказала она. Его глаза горели любопытством, он хотел знать, какой выбор она сделала. Когда он повернулся к ней, она добавила — Мы попробуем изображение в коробке.
Его глаза потемнели от волнения, и мужчина выглядел таким потерянным, что Эбби почти смягчилась. Но пришло время, чтобы его светлость изучил урок о том, на что это похоже, когда ты не управляешь ситуацией и не знаешь чего ждать в следующий момент.
Девушка соскользнула со стола с кинетоскопом в руке, остро осознавая, что ее платье расстегнуто на спине. Игнорируя прохладный воздух на коже, она неспешно подошла к нему и протянула коробку. — Загляни туда и опиши то, что видишь.
— Мне не нужно туда смотреть. Я довольно хорошо знаю изображение.
Она уперла одну руку в бедро.
— Ради Бога, твои друзья и коллеги, осведомлены о твоем тайном пристрастии разглядывать безнравственные картинки из кинетоскопа?
Он выгнул бровь.
— Я сомневаюсь в этом. А что? Ты планируешь рассказать им?
Чувствуя волну власти, она постучала по коробке одним пальчиком.
— Я могла бы.
— Тогда мне придется рассказать им, что я не одинок в своем пристрастии. — Его пристальный взгляд ощупал ее от тюрбана до носков комнатных туфелек, вернувшись, чтобы остановиться на ее груди. — Потому, что у моей прелестной супруги тоже есть подобная склонность.
Когда от его хриплых слов в ее животе вспыхнули искорки желания, она обругала себя за такую быструю реакцию. На этот раз Спенсер не будет управлять ею. Она не позволит ему.
Поставив коробку на стол, так как он в ней не нуждался, она завладела его галстуком.
— Опиши мне то, что находится в середине изображения, — скомандовала она, развязывая узел на полоске шелка.
Его учащенное дыхание обдало ее слабым ароматом бренди, смешанным с всегда присущим ему пряным запахом цитрусовых.
— Мужчина и женщина лежат на земле.
Эбби сдернула с него галстук и стала расстегивать его рубашку.
— И как они одеты?
— Они не одеты.
Уловив намек развлечения в его тоне, она бросила взгляд на его лицо и обнаружила, что он улыбается.
— Подожди — предупредила она. — Мне тоже нравилась эта часть игры, помнишь?
Это стерло улыбку с его надменных губ. Довольная собой, Эбби сняла со Спенсера рубашку и попыталась не смотреть на него. Но это было невозможно.
Он и Улисс могли бы быть близнецами, с их мускулистой грудью и твердой, как будто высеченной из мрамора, талией. Тонкая полоска волос, бежавшая от ключиц до плоского живота заманила ее пристальный взгляд вниз, туда, где она исчезала ниже его брюк, в которых явно образовалась выпуклость. Сам вид этой выпуклости глубоко затронул ее пульс, заставляя его проявиться в самых неожиданных местах.
Святые небеса. Если он был так же возбужден, когда соблазнял ее той ночью, как он смог уйти?
Несомненно, благодаря его обычному самоконтролю. И она тоже будет так же себя контролировать.
— Теперь скажи мне — прошептала она, несмотря на внезапно пересохшее горло — что женщина делает с мужчиной?
— Она целует его грудь — быстро сказал он.
Она накрыла ртом его сосок, пробежав кончиком языка по уже затвердевшему кусочку плоти.
— Вот так? — спросила она, осыпая легкими, как перышко, поцелуями мускулистую грудь в направлении второго мужского соска.
— Да — выдохнул он.
Слегка прикусив второй сосок зубами, она упивалась гортанным стоном, сорвавшимся с губ мужчины, стоном, который стал еще ниже, когда она потянулась вниз и быстро расстегнула пуговицу на его брюках.
— Что еще она делает? — Она зашла ему за спину, чтобы руководить им, точно так же как он руководил ею той ночью.
— Она одной рукой ласкает его живот и … — Он сделал хриплых вдох, когда Эбби скользнула рукой по его животу, поглаживая тугую плоть, скользя пальчиками под открытый пояс брюк, чтобы расстегнуть кальсоны.
— И… что? — подтолкнула она. — Что она делает другой рукой?
— Ласкает его … э … жезл.
— Покажи мне — потребовала она. Эту часть их игры Эбби помнила даже слишком хорошо, так он уговорил ее положить его руку на ее тело.
— Господь всемогущий, Эбби, когда ты успела стать такой провоцирующей распутной девкой?
— Это не я начинаю что–либо и не довожу это до конца — прохладно сказала она. — Это твоя тактика.
— Не напоминай мне — проскрежетал он. — Я, наверное, был безумен.
— Так давай посмотрим, пришел ли ты в себя. Покажите мне, как женщина прикасается к мужчине, мой дорогой лорд Рейвенсвуд.
Схватив ее за руку, он потянул ее в свои кальсоны и обвил тонкие пальчики вокруг твердой плоти.
— Вот так, мой маленький мучитель. Счастлива теперь?
— Еще нет — прошептала она в его крепкое плечо. — Но продвигаюсь к этому.
Она не могла поверить, что он стерпел ее поддразнивание в этот момент. На сердце у Эбби становилось все легче с каждой минутой. Сжалившись над ним, она начала поглаживать его плоть вверх и вниз, наслаждаясь горячей твердостью его толстого «жезла», тем, как пульсировала кровь под ее пальцами, тем, как Спенсер втягивал воздух и стонал от каждой дерзкой ласки.
Свободной рукой она стянула брюки с его бедер. Когда она продолжала ласкать его, то не смогла устоять и принялась целовать его спину, а также потерлась носом о гладкую кожу, вдыхая чисто мужской мускусный аромат. Вскоре он задвигал бедрами, толкая свою плоть в ее руку, его собственные руки сжались в кулаки по бокам.
Внезапно Спенсер отстранился от нее и поймал девушку за руку, чтобы остановить ее ласки.
— Если ты хочешь бросить меня голым и возбужденным, дорогая, ты должна прекратить.
— Почему?
— Помнишь нашу «игру» в спальне?
Это все, что он должен был сказать, чтобы заставить ее остановиться. Тогда она так же ласкала его, и он получил полное удовлетворение от ее ласки.
Ее глаза расширились. Он мог бы получить удовлетворение и сейчас — она не знала, как помешать этому. Значит, он на самом деле имел в виду то, что он сказал: что не будет мешать ей, если она захочет отомстить. Предупреждая ее, он помог бы своему собственному унижению. Ничто большее не могло бы доказать искренность его намерений.
