Читаем без скачивания В лабиринте секретных служб - Йоханнес Зиммель

— А что будем делать с порохом и автоматами? — спросил Бастиан.

— Мы погрузим их на баржи в Гамбурге и утопим в море!

Август 1947 года был в Висбадене очень голодным. На человека выдавалось 800 калорий. Не было картофеля. Больницы и детские дома снабжались нерегулярно. Жиров стали выдавать 150 граммов в месяц вместо 200. Сахара — 200 граммов, половину из него неочищенного. Молока не было совсем. Две трети жителей Висбадена вообще не получали продуктов. Проклятая, страшная война не кончилась для тех, кто ее проиграл.

Первым, что продала фирма Ахатьяна господам Панчалосу и Хо Ировади, был атребин, средство против малярии, оставшийся от запасов немецкого вермахта. На упаковках сохранился немецкий орел со свастикой. Его надо было убрать.

Атребин на грузовиках доставлялся в одну из фармацевтических фирм и переупаковывался, а затем уже продавался.

Дела фирмы шли блестяще.

Однажды господа Панчалос и Хо Ировади захотели купить тропические шлемы, каждый по 30 тысяч штук. Что за прекрасные были шлемы! Однако свастики, сияющие на них, нельзя было удалить. При этих условиях господа вынуждены были отказаться от покупки. «Что делать с этими проклятыми шлемами?» — думал день и ночь Томас и нашел спасительную идею.

Шлемы имели длинные кожаные подшлемники отличного качества.

Во всей шляпной индустрии Германии не было такой кожи. Томас связался с ведущими специалистами этой отрасли, и все тропические шлемы вдруг пошли, как горячие сосиски.

И в дальнейшем они активно продолжали свой гешефт. Продали греку и индокитайцу «джипы», плуги, другие сельхозмашины.

Потом они стали шить из американских спальных мешков мужские брюки. Фабриканты мужской одежды еще и сегодня вспоминают об этом буме.

Весной 1948 года Томас Ливен завершил свою аферу с продажей трофеев грекам и индокитайцам и решил закрыть фирму в Висбадене.

— Теперь наступило самое подходящее время убираться нам из Висбадена, — сказал Бастиан своим друзьям 14 мая 1948 года. — Что вы думаете, как поступят грек и индокитаец с нами, когда обнаружат, что они получили вместо оружия и боеприпасов?

— Они убьют нас, если поймают, — ответил Томас. Их не поймали. Пойманы были другие. Настоящие торговцы оружием. Одного из них застрелили среди бела дня на улице, другому в машину подложили бомбу, разорвавшую машину и торговца на клочки. «Кто сеет насилие, тот умирает от него, — философски заметил Томас, узнав о судьбе гангстеров. — Мы продавали мыло, поэтому мы живем».

Несмотря на то, что дела шли хорошо, у Томаса были большие заботы. Катя все больше привязывалась к нему. Она стала часто устраивать ему сцены ревности. Жизнь понемногу превращалась в ад.

Все это очень беспокоило Бастиана.

— Ты не можешь так жить дальше, мой дорогой, — говорил он Томасу. — Ты изведешься с этой дамой.

— Что я должен делать? Я не могу ее выгнать, а сама она не уходит.

— Должна уйти!

— Куда, в полицию?

— Может быть, — ответил Бастиан, — но ты должен думать о будущем.

14 мая 1948 года вечером у Томаса послышался звонок в дверь. Бастиан пошел открывать и вернулся бледный как мел.

— Два господина из советской военной миссии, — сказал он.

— Всемогущий господь! — воскликнул Томас.

В этот момент они вошли. Томасу стало очень жарко, затем очень холодно.

— Добрый день, герр Хеллер, — произнес один изних. — Мы ищем Екатерину Меланину. Говорят, она у вас?

— Да, — еле проговорил Томас.

— Разрешите нам побеседовать с ней.

— Прошу вас, — Томас провел гостей в комнату. Через 10 минут оба господина ушли. Бастиан и Томас кинулись к Кате. С диким криком она бросилась Томасу на шею: «Это самый счастливый день в моей жизни, поцелуй меня! Ты мой единственный. Теперь мы можем пожениться! Я больше не замужем, я свободна. Эти люди потребовали, чтобы я вернулась. Я отказалась. Тогда они мне объявили, что с этой минуты брак расторгнут. Вот, пожалуйста, свидетельство!»

Перед глазами у Томаса все поплыло. Он молча смотрел на сияющую Катю, на побелевшего Бастиана.

Удрученным и угнетенным был Томас, когда он вернулся ночью 18 мая от Кати домой.

— Я должен принять бром для успокоения, — сказал он Бастиану.

— Ты был у Кати?

— Да. Представь себе, она уже объявила о нашей свадьбе. Свадьба состоится через 28 дней. Она хочет детей, и как можно скорее. Я пропал, надо что-то делать.

— У меня есть идея, может быть, она осуществится, но для этого мне надо два-три дня.

— Согласен, — ответил Томас.

Бастиан пропал. Через 6 дней он появился и был необыкновенно молчалив.

— Ну, рассказывай, — накинулся на него Томас, — удался твой план?

— Посмотрим, — ответил Бастиан.

Томас хотел навестить Катю, но ее не оказалось дома. 27 мая в 18 часов 15 минут раздался телефонный звонок. Томас снял трубку. «Мой любимый, — услышал он Катин голос. — Я нахожусь во Франкфурте, в аэропорту, в помещении военной полиции. Я улетаю в Америку, дорогой!» Томас бессильно свалился в кресло. «Катя, что случилось?» — спросил он. «Ах, я так несчастна, но речь идет О моей жизни».

Бастиан вошел в комнату и молча налил себе виски, Катя продолжала рассказывать: «Они прислали мне письмо с угрозами, потом напали на меня и сказали, что убьют, если я не вернусь домой. Американцы подтвердили это. Я вылетаю в США, там я буду в безопасности». Она еще говорила о любви, о вечной верности и неразрывности с ним. Время ее истекало. «Я кончаю, любимый. Машина ждет меня. Будь счастлив!» — «Будь счастлива», — повторил Томас и положил трубку.

Он посмотрел на Бастиана.

— Дай и мне выпить, быстрее. Твоя работа?

— Это было не очень трудно, — ответил он.

После того как Бастиан узнал, что в окрестностях Нюрнберга имеется огромный лагерь для перемещенных лиц, он немедленно отправился туда. Вечером Бастиан нашел двух господ, согласившихся написать на русском языке угрожающее письмо. Затем они поехали в Висбаден и инсценировали нападение на даму в ее квартире. «Угрозы были неопасны», — успокоил Томаса Бастиан.

Томас и Бастиан стали думать о новом гешефте.

— Мы заработали здесь кучу денег. Их надо вложить поскорее в дело, — начал он.

— К чему спешка? — спросил Бастиан.

— Я кое-что слышал. Поверь мне, мы должны спешить. Надо купить автомобиль. Американские «понтиаки», «кадиллаки» и так далее. За один доллар сейчас дают двести марок. Денег у нас достаточно. Жалко, что мы как немцы не получаем ввозную лицензию на американские машины.

И тогда Томас познакомился с одним чиновником из американской администрации. Это был Джексон Тайлор. Он уходил с военной службы.

— Тайлор получит лицензию, создаст для проформы фирму и будет ввозить автомобили и продавать их нам, — сказал Томас.

— Нам? — удивился Бастиан. — Да здесь ни у кого нет денег.

— Скоро все изменится.

— Сколько машин ты хочешь купить?

— Ну, около сотни.

— Ты хочешь купить и сразу же продать?

— Не сразу. Все зависит от того, когда это произойдет.

— Что это?

Томас ему рассказал.

10 июня 1948 года из нью-йоркской гавани отплыл сухогруз «Оливия». 17 июля судно со 100 автомобилями находилось в точке 10°15 западной долготы и 48° 30 северной широты перед западным побережьем Франции.

В этот день капитан получил шифровку. «Норддайге радио — 17.6.48–15.48 от пароходства Швертмана, Гамбург. Капитану Хансу Дреге. Оставаться в занимаемой точке. Не входить в германские территориальные воды. Постоянно поддерживать радиосвязь. Получите новые указания».

«Оливия» три дня и три ночи находилась в заданной точке. Экипаж бил баклуши, спал, играл в покер.

20 июня радист принял телеграмму: «Норддайге радио — 20.06.48–11.23. С получением сего немедленно направляйтесь в Гамбург».

В то время, когда первый радист принимал шифровку, второй слушал сводку новостей из Лондона. Он отодвинул наушник и сказал:

— Сегодня в Германии проведена денежная реформа. Старые деньги потеряли силу. Каждый может обменятьтолько сорок марок.

— Это нехорошо, — проговорил первый. — Сейчас будет богат тот, кто имеет товар.

У второго радиста отвисла челюсть.

— Парень, а наш грузополучатель-то имеет сто авто! Слушавший этот разговор капитан подумал: «Вот прокрутили операцию с авто. Должно быть, здесь действует стреляный волк. Хотел бы я знать, кто он!..»

Дорогой капитан Ханс Дреге, если вам случайно попались на глаза эти строки, вы теперь знаете, кто провернул этот гешефт.

10 марта 1948 года чешский министр иностранных дел Масарик покончил жизнь самоубийством. Президент республики Бенеш был арестован.

18 апреля для западных оккупационных зон Германии был введен новый продовольственный рацион.

На месяц немцы получали теперь 400 граммов жира, 100 граммов мяса, 62,5 грамма яичного порошка и 1475 граммов других продуктов. 21 июля на территории фирмы И.Г.Фарбен в Людвигсхафене произошел взрыв, унесший 129 человеческих жизней.