В первые годы после революции наряду с комендантами палаческие функции выполняли также оперативные сотрудники и следователи карательных органов (следователи лично «исполняли» контрреволюционеров, дела которые расследовали). Штатные сотрудники органов особенно активно выполняли обязанности палачей и в годы массовых репрессий в конце 1930-х гг. В это особо напряженное для палачей время для «исполнения» привлекались и другие лица: надзиратели тюрем, водители управлений НКВД, курьеры, сотрудники милиции и даже «партийный актив». На самом низу этой кровавой пирамиды находился «вспомогательный персонал» — «бойцы» и командиры специальных подразделений ВЧК-ОГПУ-НКВД, обслуживающие карательные органы. Эти «бойцы» широко использовались в качестве палачей в первые годы после революции. Кроме того, они наряду с надзирателями тюрем выполняли охрану, конвоирование к месту казней, раздевание перед казнью (при необходимости связывание и затыкание ртов), погрузку, транспортировку и захоронение трупов, уборку помещений для казней.
Большинство таких специальных подразделений в первые годы работы ВЧК состояло из «воинов-интернационалистов»: латышей, китайцев, австрийцев, венгров и поляков, беспрекословно и жестоко выполнявших преступные приказы красных комиссаров и безжалостно уничтожавших цвет нации. Вожди и их ближайшие подручные определяли, кого и в каких количествах на каждом историческом этапе следует уничтожить. Сразу же после революции такие установки давали Ленин, Свердлов и Троцкий, а позже — Сталин с подручными Молотовым и Кагановичем. На разных этапах уничтожению подлежали «эксплуататоры», «классовые враги», белогвардейцы, казачество, кулаки-мироеды, шпионы всех империалистических разведок и просто «враги народа», пробравшиеся во все поры здорового советского организма.
На вершине пирамиды уничтожались и конкуренты в борьбе за власть. Яков Михайлович Свердлов (при рождении, по одним источникам, — Ешуа-Соломон Мовшевич Свердлов, по другим — Янкель Мираимович Свердлов), умер в возрасте 34 лет 16 марта 1919 г. По официальной версии, заболел испанкой, возвращаясь в Москву из Харькова. Выехал из Харькова 6 марта, вернулся в Москву 8 марта, о том, что он «тяжело болен», было сообщено 9 марта, 18 марта был похоронен у Кремлевской стены. Доктор юридических наук Аркадий Ваксберг, ссылаясь на источник в РГАСПИ, в своей работе «Из ада в рай и обратно» писал: «Точная причина его смерти неизвестна. Тогда же распространился, видимо, не лишенный оснований слух, что в городе Орле на митинге он был жестоко избит рабочими по причине своего еврейского происхождения, но этот факт был якобы скрыт, чтобы «не позорить революцию» и не разжигать еще больше антисемитские страсти» (9). Истинной же причиной устранения Свердлова, по версии Ваксберга, явилось то, что «покушение на убийство (Ленина) было организовано «верным другом и соратником» Ленина Яковом Свердловым, который лично и приказал расстрелять Каплан, а осуществлено покушение работающими на шефа тайной советской полиции Феликса Дзержинского эсерами-боевиками — Григорием Семеновым и Лидией Коноплевой (10). Как отмечает Аркадий Ваксберг, «…какая-то возня, а если точнее — жестокая борьба за власть, на коммунистических верхах, несомненно, уже шла». О схожих слухах упоминал и историк Ю.Г. Фельтишинский, также выдвигая гипотезу, что Свердлов мог быть отравлен по указанию Ленина (11).
Через 16 лет после смерти Свердлова был вскрыт его сейф, ключи от которого были утеряны. «Светлый» облик пламенного революционера, вождя Октябрьской революции и организатора «красного террора» во всем величии встает за краткими фразами служебной записки наркома Ягоды Сталину. «Сов. секретно. СЕКРЕТАРЮ ЦК ВКП(б) тов. СТАЛИНУ. На инвентарных складах коменданта Московского Кремля хранился в запертом виде несгораемый шкаф покойного Якова Михайловича Свердлова. Ключи от шкафа были утеряны. 26 июля с/г. этот шкаф был нами вскрыт, и в нем оказалось: 1. Золотых монет царской чеканки на сумму сто восемь тысяч пятьсот двадцать пять (108 525) рублей. 2. Золотых изделий, многие из которых с драгоценными камнями семьсот пять (705) предметов. 3. Семь чистых бланков паспортов царского образца. 4. Семь паспортов заполненных на следующие имена: а) Свердлова Якова Михайловича, б) Гуревич Цецилии-Ольги, в) Григорьевой Екатерины Сергеевны, г) княгини Барятинской Елены Михайловны, д) Ползикова Сергея Константиновича, е) Романюк Анны Павловны, ж) Кленочкина Ивана Григорьевича. 5. Годичный паспорт на имя Горена Адама Антоновича. 6. Немецкий паспорт на имя Сталь Елены. Кроме того обнаружено кредитных царских билетов всего на семьсот пятьдесят тысяч (750 000) рублей. Подробная опись золотым изделиям производится со специалистами. Народный комиссар внутренних дел Союза ССР Подпись (Ягода).
27 июля 1935 г. № 56568» (12).
В 1920-х гг. высшая власть в партии, и фактически в стране, принадлежала Политбюро ЦК ВКП(б), в которое кроме Ленина и Сталина входили Л.Д. Троцкий, Г.Е. Зиновьев, Л.Б. Каменев, А.И. Рыков, Н.Н. Крестинский, «любимец партии» Н.И. Бухарин и М.П. Томский. После смерти Ленина в процессе внутрипартийной, а точнее «внутривидовой», борьбы за власть победителем оказался сильнейший — Сталин, как наиболее адаптированный к реальным условиям. На результаты борьбы за власть, видимо, повлиял предыдущий уголовный опыт «экспроприатора». Остальные «соратники Ильича» казнены по его повелению, лишь большевик М.П. Томский успел застрелиться, не дожидаясь, казни. Все казненные большевики-ленинцы, как это принято, впоследствии были реабилитированы за отсутствием в их действиях состава преступления. Было установлено, что следствие по их делам опиралось на сфальсифицированные доказательства — самооговоры обвиняемых, получаемые под психологическим и физическим воздействием (пытками). Вожди на вершине пирамиды постоянно контролировали и направляли работу карательных органов. Сталина интересовала даже методика работы палачей. Руководители НКВД представляли ему совершенно секретные сообщения и доклады, в которых излагали подробные детали ведения следствия. Написанные с большим временным перерывом эти документы позволяют и нам сравнить и оценить методы работы довоенных и послевоенных палачей.
«СПЕЦСООБЩЕНИЕ Л.П. БЕРИИ И.В. СТАЛИНУ С ПРИЛОЖЕНИЕМ ЗАЯВЛЕНИЯ М.П. ФРИНОВСКОГО 13 апреля 1939 г. № 1048/6. ЦК ВКП(б) товарищу И.В. СТАЛИНУ. При этом направляем заявление арестованного Фриновского от 11.111.39 г. Допрос Фриновского продолжаем. Приложение: по тексту. Народный комиссар внутренних дел Союза ССР БЕРИЯ.
НАРОДНОМУ КОМИССАРУ ВНУТРЕННИХ ДЕЛ СОЮЗА СОВЕТСКИХ СОЦ. РЕСПУБЛИК — КОМИССАРУ ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ 1 РАНГА: БЕРИЯ Л.П. От арестованного ФРИНОВСКОГО М.П. Заявление «Перехожу к практической вражеской работе, проведенной ЕЖОВЫМ, мною и другими заговорщиками в НКВД. Следственная работа. Следственный аппарат во всех отделах НКВД разделен на «следователей-колольщиков», «колольщиков» и «рядовых» следователей. Что из себя представляли эти группы и кто они? «Следователи-колольщики» были подобраны в основном из заговорщиков или скомпрометированных лиц, бесконтрольно применяли избиение арестованных, в кратчайший срок добивались «показаний» и умели грамотно, красочно составлять протоколы. К такой категории людей относились: НИКОЛАЕВ, АГАС, УШАКОВ, ЛИСТЕНГУРТ, ЕВГЕНЬЕВ, ЖУПАХИН, МИНАЕВ, ДАВЫДОВ, АЛЬТМАН, ГЕЙМАН, ЛИТВИН, ЛЕПЛЕВСКИИ, КАРЕЛИН, КЕРЗОН, ЯМНИЦКИЙ и другие. Так как количество сознающихся арестованных при таких методах допроса изо дня в день возрастало и нужда в следователях, умеющих составлять протоколы, была большая, так называемые «следователи-колольщики» стали, каждый при себе, создавать группы просто «колольщиков». Группа «колольщиков» состояла из технических работников. Люди эти не знали материалов на подследственного, а посылались в Лефортово, вызывали арестованного и приступали к его избиению. Избиение продолжалось до момента, когда подследственный давал согласие на дачу показания.
Остальной следовательский состав занимался допросом менее серьезных арестованных, был предоставлен самому себе, никем не руководился. Дальнейший процесс следствия заключался в следующем: следователь вел допрос и вместо протокола составлял заметки. После нескольких таких допросов следователем составлялся черновик протокола, который шел на «корректировку» начальнику соответствующего отдела, а от него еще не подписанным — на «просмотр» быв. народному комиссару ЕЖОВУ и в редких случаях — ко мне. ЕЖОВ просматривал протокол, вносил изменения, дополнения. В большинстве случаев арестованные не соглашались с редакцией протокола и заявляли, что они на следствии этого не говорили, и отказывались от подписи. Тогда следователи напоминали арестованному о «колольщиках», и подследственный подписывал протокол.
