— Мой отец?! О нет!
— Да! Видишь ли, мне теперь все стало ясно, Клэр. Правда. Я больше не виню тебя за то, что ты сделала из меня героя Таскалусца Тома, и за то, что скрывала от меня правду. У тебя было ужасное детство. Ты должна ненавидеть всех мужчин и не доверять им! Вполне естественно, что ты старалась забыть свое прошлое. Я теперь понимаю, почему ты написала эти книги, я понимаю, почему тебе был нужен герой. Я был не прав, когда наорал на тебя. Пожалуйста, Клэр, вернись ко мне!
Клэр все еще колебалась. Она снова посмотрела на миссис Финчли и увидела, что та задумчиво глядит на Тома. Пожилая дама, по-видимому, больше не собиралась набрасываться на молодого человека, если тот сделает движение, чтобы прикоснуться к Клэр. Оглянувшись на дилижанс, Клэр заметила, что все пассажиры высунулись в окошки и с любопытством наблюдают за ними. Один даже подмигнул ей.
— Давайте, барышня, скажите этому бедолаге, что выйдете за него замуж. Сколько можно лошадям стоять на таком морозе?! Да и мы тоже замерзли!
Клэр бросила негодующий взгляд на господина, сделавшего это предложение, но тот только снова подмигнул ей в ответ.
— Может быть, вы с молодым человеком продолжите свой разговор в Мэрисвилле? — осторожно предложила миссис Финчли. — Обсудите его предложение за чашечкой чаю…
— Хорошая мысль, — проворчал другой джентльмен из дилижанса.
Он прибавил еще пару слов насчет того, что в его планы не входило выслушивать объяснения влюбленных посреди дороги в морозную зимнюю ночь, но уничтожающий взгляд Клэр положил конец его роптаниям.
— Дети мои! — сказал какой-то человечек в сутане с круглым лицом розового херувима. — Позвольте мне предложить свое место молодому человеку, чтобы они с юной леди могли переговорить друг с другом по пути в Мэрисвилль. Здесь неподалеку есть почтовая станция, я дождусь там следующего дилижанса.
Клэр была растрогана, однако ей вовсе не хотелось находиться в тесном дилижансе с Томом Партингтоном. Она не была уверена, что сможет его простить. Во всяком случае, еще не сейчас. Она не собиралась так быстро сдаваться.
— Нет, спасибо, сэр, — сказала Клэр, благодарно улыбнувшись священнику. — Возможно, если мистер Партингтон проследует за дилижансом до Мэрисвилля, так и быть, я с ним переговорю. А у вас, сэр, нет причины уступать свое место в дилижансе. В конце концов, вы ведь заплатили за билет до Мэрисвилля!
— Я заплачу за билет, Клэр! — воскликнул уязвленный Том.
— Ночь прохладная, мистер Партингтон, — отрезала Клэр. — Вы, возможно, ничего не имеете против того, чтобы загнать своего коня до смерти, но этот джентльмен не так молод, как вы, и не привык к трудностям, как вы. Я в этом уверена.
— Разумеется, я не собирался занимать место этого доброго джентльмена, — нахмурился Том. — Если в дилижансе нет свободных мест, я прекрасно доберусь верхом.
Недовольная тем, что пришлось пойти на уступки, Клэр поспешно забралась в дилижанс, не удостоив Тома даже взглядом. Миссис Финчли многозначительно хмыкнула и последовала ее примеру.
Обе дамы всю дорогу до Мэрисвилля о чем-то совещались. Один из пассажиров попытался было высказать свое мнение, но его осадили таким взглядом, что он предпочел замолчать. Священник мудро помалкивал, а остальные мужчины вскоре снова заснули.
К тому времени как дилижанс дорожной компании «Уэллс Фарго» наконец докатился до Мэрисвилля и с грохотом затормозил у станции, Том чуть было насмерть не замерз. Никогда в жизни он так не радовался плодам цивилизации! Если бы он знал, что ему придется преследовать Клэр до самого Мэрисвилля, то прежде чем пуститься в путь, надел бы свой наряд из бизоньих шкур, вязаный шарф и меховые перчатки. Том не помнил такого холода с зимы семьдесят третьего, когда преследовал индейцев на территории Монтаны, отгоняя их подальше от мест, где пройдет железная дорога.
Соскочив с коня, Том открыл дверцу дилижанса и помог Клэр и миссис Финчли выбраться наружу. Ни одна из дам не проявила собой радости, опираясь на его руку. Том вздохнул и подумал, сколько же времени понадобится, чтобы Клэр оттаяла.
— Вам требуется моя поддержка в этом тяжком испытании, милочка? — осведомилась миссис Финчли у Клэр, заслужив хмурый взгляд Тома, который проигнорировала с исключительным достоинством.
— Полагаю, я сама справлюсь. Спасибо, миссис Финчли.
— Если я вам понадоблюсь, я буду пить чай в кофейне, моя дорогая.
— Спасибо.
Задетый до глубины души, Том подождал, пока миссис Финчли прошествует в кофейню, а потом выпалил:
— Какого дьявола ты думаешь, что нуждаешься в защите от меня, Клэр?! Неужели ты меня так плохо знаешь?
Клэр высокомерно взглянула на него, словно он был дорожной пылью у нее под ногами.
— Миссис Финчли — мой друг, — сказала она холодно.
Тому захотелось заорать на нее, спросить, за кого она его принимает, но он сдержался. Следовало вести себя прилично, и он пожалел, что так мало времени в своей жизни уделял приличиям.
Поскольку время перевалило за полночь, на станции было не слишком много народу. Том повел Клэр в уголок, к широкой деревянной лавке, прибитой к стене. Это было не самое идеальное место для выяснения отношений, но Том решил, что пока не следует рисковать и приглашать ее в гостиничный номер. Остальные пассажиры дилижанса, которые были свидетелями спектакля, разыгравшегося по дороге в Мэрисвилль, глазели на них с откровенным любопытством. Том демонстративно повернулся к ним спиной.
Клэр сидела на лавке прямо, словно аршин проглотила, строго поджав губы и тщательно расправив складки юбки. Том тяжело вздохнул. Он сознавал, что заслужил ее недовольство.
— Клэр, — смиренно сказал Том, — знаю, я задел твои чувства. Мне ничего не остается, как просить у тебя прощения. Я не имел никакого права кричать на тебя и злиться за то, что ты написала эти книги!
Клэр надменно наклонила голову, словно величественная герцогиня, оказывающая милость странствующему рыцарю. Том понимал, что страшно рискует, но все равно осмелился взять ее за руку и был чрезвычайно обрадован, когда Клэр ее не выдернула в ту же секунду.
— Я люблю тебя, Клэр! Я не говорил тебе об этом раньше, но только потому, что боялся признаться даже самому себе. Я никогда не доверял любви. Все люди, которых я любил прежде, относились ко мне, как к своей собственности, и пытались высосать из меня все соки. Я… понимаешь, я боялся еще одной сердечной раны.
Том и сейчас боялся: ведь он впервые вслух признался ей в любви. Доверить свое сердце другому человеку — дело опасное. И вот теперь он вручал его Клэр…
Затаив дыхание Том ждал, как она поступит с его жалким даром. И чем дольше ждал, тем сильнее мучился: ведь когда Клэр вручила ему свое сердце, он чуть было не разбил его вдребезги.
