Эта революция охватила не только что выросшие ветви промышленного производства, как, например, металлургия, но и старинные, как сельское хозяйство или горное дело. Машины справлялись с пахотой, севом или сбором урожая гораздо быстрее, чем дюжина самых трудолюбивых работников. Римская цивилизация строилась на дешевых и лишенных достоинства людских существах; современная же цивилизация восстанавливалась на основе дешевой механической силы. В течение сотни лет эта сила сделалась еще более дешевой, зато труд становился все более дорогим. Если поначалу машины не применялись в горной промышленности, то происходило это лишь затем, что люди пока что были гораздо дешевле машин.
И вот теперь в людях происходит перемена, имеющая первостепенное значение. Богачи и повелители древности заботились лишь о том, чтобы иметь как можно больше рабочих рук. В XIX же веке стоящие у власти разумные люди осознали, что простой человек обязан быть чем-то большим, чем неразумная рабочая сила. Его необходимо было воспитать, хотя бы ради цели достижения "промышленного умения". Человек должен был понять, что происходит вокруг него. С момента принятия христианства уровень народного просвещения в Европе значительно вырос, точно так же и в Азии, куда добрался ислам, ведь следовало постараться о том, чтобы верующие хоть что-нибудь поняли в своем вероучении, которое должно было привести их к спасению, чтобы они хоть как-то читать свои священные книги. Споры христианских сект, из которых каждая пыталась заполучить как можно большее число сторонников, распахали почву под посев народного образования. Так, например, в Англии, в тридцатых и сороковых годах XIX века, различнейшие секты, желая оказывать влияние на подрастающее поколение, создали ряд конкурирующих организаций для воспитания и образования детей: школы "народной" церкви, школы "британских" диссидентов, даже начальные римско-католические школы. Во второй половине XIX века народное просвещение во всем мире западноевропейской цивилизации добилось значительного прогресса. Этого нельзя было сказать про образование высших классов - несомненно, там тоже наблюдался определенный прогресс, но относительно ничтожный - и таким образом пропасть, до сих пор делившая образованных людей от безграмотной людской массы, постепенно уменьшалась. На тылах этого исторического процесса стояла механическая революция, на первый взгляд вроде бы и не связанная с общественными отношениями, но, тем не менее, стремящаяся к повальному искоренению безграмотности.
Народные массы древнего Рима никогда не осознавали происходящей рядом с ними экономической революции: они не замечали происходящих в их жизни перемен с такой ясностью, с какой ее видим теперь мы. Зато в XIX веке народные массы прекрасно осознавали приход промышленной революции, видя в ней определенный процесс, который касался их уже непосредственно - ведь они уже умели читать, могли свободно рассматривать и обсуждать происходящие события, имели возможность получать о них достаточно быстрые и исчерпывающие известия; эти люди, живя в мире, видели такие вещи, которые до них никакое общество не замечало.
Глава пятьдесят девятая
РАЗВИТИЕ СОВРЕМЕННЫХ ПОЛИТИЧЕСКИХ И СОЦИАЛЬНЫХ ИДЕЙ
В древних цивилизациях всяческие общественные и государственные организации, обычаи и политические идеи формировались постепенно, никто ничего не планировал и не предусматривал. Только лишь в великом веке первой молодости человечества, в VI веке до нашей эры, люди начали задумываться над отношениями человека к человеку, над переменами и перестройкой уже устоявшихся верований, законов и методов правления.
Мы уже говорили о великолепных началах этого грандиозного интеллектуального движения в Греции и Александрии, и мы видели, как падение цивилизаций, основанных на рабском труде, тучи религиозной нетерпимости и абсолютистского правления затмили надежды на эту новую зарю. Свет смелых мыслей не разогнал мрака, который покрывал Европу вплоть до XV-XVI веков. Но вихри арабской любопытствующей мысли и монгольских завоеваний привели к постепенному прояснению умственных горизонтов Европы. Но поначалу начала развиваться лишь наука, касающаяся материи. Возродившееся человечество стремилось к материальному могуществу. Исследования же межчеловеческих отношений, психология личности и общественная, теории воспитания и экономические теории не только более тонкие и сложные, но они нераздельно связаны и с чувственной стороной нашей души. Прогресс в этих областях был более медленным, к тому же он встречал гораздо большее сопротивление. Человек может довольно-таки бесстрастно выслушивать лекции о звездах и молекулах, но вот идеи, касающиеся способа нашей жизни, каждый из нас воспринимает гораздо глубже.
И точно так же, как и в Греции, когда смелые фантастические размышления и придумки Платона опередили скрупулезные поиски фактов Аристотеля, так и в Европе нового времени первые политические размышления имели форму "утопий", напрямую подражавших "Республике" и "Правам" Платона. "Утопия" сэра Томаса Мора является интересным подражанием Платона, но и она оказала немалое влияние на английское законодательство, касающееся бедняков. "Город Солнца"51 неаполитанца Томмазо Кампанеллы был гораздо более фантастическим, хотя и менее плодотворным.
К концу XVII века уже существует обширная политическая и социальная литература, объем которой постоянно растет. Среди пионеров, занимающихся этими проблемами, мы встречаем Джона Лока, сына английского республиканца, ученого из Оксфорда, который поначалу занимался химией и медициной. Его трактаты о правительстве, терпимости и воспитании свидетельствуют об интеллекте, ясно понимающем возможность общественных перемен. Несколько позднее Лока выступил француз Монтескье (1689 - 1755), который исследовал и тщательнейшим образом анализировал общественные, политические и религиозные объединения и институты. Именно он развеял чары абсолютистской монархии во Франции. Вместе с Локом он стал причиной искоренения некоторых неверных понятий, которые до сих пор стояли на пути разумных и сознательных усилий по восстановлению человеческого общества.
Поколение, которое пришло после него, люди, живущие в средине и последние десятилетия XVIII века, смело шли по проложенному им пути, глубоко разбирая моральные и интеллектуальные проблемы. Группа великолепных писателей, "энциклопедистов", наиболее мятежных духом воспитанников отличных иезуитских школ, избрала своей целью обновление мира (1766 г.). Параллельно с энциклопедистами трудились экономисты, или же физиократы, которые отважно проводили свои пока что неуклюжие исследования, касающиеся производства и распределения продуктов питания и других предметов. Морелли, автор книги, называющейся "Закон Природы" (Code de la Nature), воевал с частной собственностью и провозглашал коммунистическую организацию общества. Он был предшественником той огромной и разнообразной школы коллективистских мыслителей XIX века, которых, впоследствии, окрестили единым именем социалистов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
