стрелой!
Дракон замер.
— Люди Леопарда проявляют враждебность! — сказал он негромко. — Так ли благодарят друга, который спас их от детей пещер?
— Стойте, стойте! Не трогайте его. Он друг!
Из пещеры появились запыхавшиеся Вирель и Миста. Волосы у них были растрепаны, а светящиеся от радости лица покрывал густой слой копоти.
— Друг? — изумился Кестиан.
— Да я же чуть не описался от страха, — сказал Типун.
— Я тоже был близок к этому! — поддержал брата Вертопрах.
— Выходит, ты друг? — спросил Кестиан неуверенно.
— Друг, — ответил дракон голосом полным гордости.
— Которому мы обязаны жизнью, — сказал Кестиан, убирая меч в ножны. — Прости меня, благородный дракон, я проявил больше поспешности, чем следовало.
— Львиный Зуб не должен стыдиться своего поступка, — ответил Гивр.
— Прости меня за слова, сказанные сгоряча, — извинился Вирель.
— Звонкий Ручеек сказал правду. — Гивр опустил голову к земле. — Заячья Душа и в самом деле великий трус.
— Ты не трус, — улыбнулась Миста. — Ты пришел нам на помощь и спас всех нас от верной гибели.
— Только потому, что слова Пчелиного Жала попали в самое сердце Заячьей Души.
— Не смей больше называть себя Заячьей Душой, — рассердилась Миста. — Это глупое прозвище, и ты не должен повторять его. А мы, все, кто находится тут, отныне будем звать тебя Повелителем Пламени.
Гивр склонил голову, будто отвешивая Мисте почтительный поклон.
— Скажи мне, кто твои друзья, и я скажу тебе, кто ты, — прошептал Типун.
— Именно, — подхватил Вертопрах, — а ведь кое-кто водит дружбу с огнедышащими ящерицами и говорящими лошадьми.
— Пришло время наведаться к лысине леса, — сказал дракон, с великой признательностью глядя на Мисту. — Теперь никто из моих братьев не посмеет посягнуть на мой скрум или оскорбить меня смехом.
С этими словами дракон взмахнул крыльями, и в ущелье поднялся такой ветер, что леопардисты с трудом устояли на ногах. Гивр поднимался все выше и выше в небо. Поравнявшись с вершинами гор, он описал небольшой круг над ущельем и понесся прочь от пещеры, которая несколько столетий служила ему домом. Прошла всего лишь минута, и его фигура скрылась за темным облаком.
Друзья недолго смотрели ему вслед, от прощальных мыслей их отвлекло истошное ржание И-гуа. Конь отчаянно тыкал носом в онемевшую руку Тристана и яростно бил копытом землю, вырывая из нее огромные комки, разлетавшиеся в разные стороны. Тристан лежал неподвижно, лицо его было смертельно бледным.
— Дуралей! — вскричал Кестиан. — Я совсем забыл о нем!
Капитан кинулся к Тристану, но Вирель и Миста опередили его.
— Он дышит! — радостно воскликнула девочка, припав ухом к груди Тристана.
Кестиан опустился рядом.
— Невероятно, — пробормотал он, — его ранило отравленным клинком. Яд урлов убивает быстро. Что ж, судьба подарила нам шанс. Быстрее, к Вензивали! Если мы успеем доставить его в Заболотье, то мудрый Асклепий, быть может, вернет его к жизни.
Кестиан подхватил Тристана на руки и со всех ног бросился к тропе, что вела вверх к руинам крепости Тарг. Остальные спешили за ним. Дорога была каждая секунда.
И все же, как они ни торопились, путь до Тарга занял добрую четверть часа. Кестиан так спешил, что несколько раз споткнулся и едва не упал. Он сильно отстал от остальных, так как нес бесчувственного Тристана. Первой к Вензивали подоспела Лерира, которая прыгала по камням с удивительной ловкостью. Добежав, она остановилась и громко произнесла:
— Откройся путь!
Вензиваль засветилась, гостеприимно приглашая леопардистов вступить в круг. Лерира прыгнула в него и тут же исчезла. За ней последовали Ворон, И-гуа, Бонвиваны, Миста, Вирель и Кестиан с Тристаном. Последним был Грингил.
— Затвори дверь! — сказал он, вступая в круг.
Едва леопардист растворился в Вензивали, как она потухла и снова стала черной.
Глава семнадцатая. Возвращение
— Невероятное, просто невероятное везение, — прозвучал голос прямо над ухом Тристана. — Самые сильные леопардисты и пяти минут не могли продержаться против этого яда, а он боролся за жизнь больше часа и победил.
Раздался довольный смех.
— Честно сказать, мастер Асклепий, — произнес другой голос, — я тоже думал, что несу на руках мертвого рыцаря.
— Это чудо, капитан, иначе не скажешь! Впрочем, я никогда не сомневался в том, что ваш отец способен их творить. Он единственный из всех известных мне людей превосходит меня в искусстве врачевания. Это очень на него похоже! Ничего никому не говорит, а потом вдруг появляется, всех спасает и опять исчезает.
— В вашем голосе слышится недовольство, — рассмеялся Кестиан.
— Что вы, капитан! О вашем отце я всегда буду отзываться только с восхищением.
Тристан открыл глаза и увидел маленького старичка с густой белой бородой. На носу у него блестели квадратные очки. Рядом со старичком стоял Кестиан. Его каштановые волосы были аккуратно убраны назад.
— Очнулся, — сказал он. — Поразительно!
— Где я? — пробормотал Тристан.
